Среди убитых бандитов, лежавших рядком на участке, признал авторитетного жулика Питона, с кем у него, оказывается, не сложились личные отношения.
Крепыш с короткой стрижкой бесстрастно сообщил, что оказался здесь вовсе по недоразумению, решив провести время за сбором грибов.
– Сегодня большая роса, – сказал он Закатову. – Самая погода для белых. Если вам не нужна моя помощь, пожалуй, пройдусь во-он вдоль тех березок. В прошлом году нашел там два десятка.
Тон его при этом был абсолютно безмятежен и будничен. Понять, кто это – законченный придурок, или большой философ, Закатов не смог. Махнул рукой стоявшему в дверях милиционеру:
– Задержите пока гражданина…
– Может, картошечки? – спросил непробиваемый гражданин. – Осталась со вчерашнего. Давайте, чего стесняться? А то у вас и вид лица нездоровый… А если страдаете запором, пробой на корпус гарантирую, проверено только что.
– Слушай, ты! – свирепея, воскликнул Закатов.
– Я понял. У вас отсутствие аппетита.
– А у тебя, наверное, глисты, – подал недружественную реплику офицер спецназа.
– Я их легко вывожу, – простодушно сообщил любитель грибов. – С помощью электрической розетки.
– Это как?
– Вставляю два пальца. Потом некоторое время приходится терпеть. Ну а они… Тоже живые существа, но их потенциал несравним с возможностями человека.
Закатов озадаченно крякнул.
Постепенно причины случившихся событий начали выстраиваться в понятную для Закатова схему. Он вышел на веранду, обратившись к сидевшему под конвоем Укрепидзе:
– А как бандиты вычислили этого самого Квасова?
– Как и мы вычисляем. По телефону. Наука, операторы сети, прогресс. Прошу, кстати, снять с меня наручники. Вы увлеклись своей значимостью, капитан.
– А вы – сомнительными связями.
– Я их обосную перед своим руководством.
– Мы тоже, только в иной интерпретации.
Спать в этот день Закатову так и не удалось. Ближе к полудню поступила благая весть: беглого Трофимова задержали в аэропорту после проводов им его подруги Нины Уитни, улетевшей в США. Никаких сомнительных вещей у пассажирки не обнаружилось.
Арестовали Трофимова не без помощи оставленной возле дома «наружки». Он подъехал к себе на квартиру на «Ниве», опознанной отлучившимся в соседний двор по нужде сотрудником, до сего момента наблюдавшим за квартирой Квасова. С Трофимовым был еще один человек, но прапорщик, посланный по его следу, был час спустя найден с черепно-мозговой травмой в ближайшей подворотне от того места, где тот вышел из машины. Этим неизвестным мерзавцем еще предстояло заняться, и всерьез, тем более, со слов милицейского опера, интерпретировавшего заключение медиков, в результате удара у топтуна-чекиста была задета не только кора головного мозга, но и сама, так сказать, ее древесина.
К вечеру помятый, истаскавшийся Закатов был вновь удостоен чести предстать перед заместителем директора учреждения. Выслушав его доклад, большой руководитель отчего-то особенно заинтересовался тем бредом, что нес сутулый Геннадий о всемирном правительстве и тотальном заговоре потусторонних сил. Затем горячо поблагодарил капитана за службу. Уверил, гипнотизируя осанистостью суждений, что не за горами повышение доблестного чекиста в очередном звании. Но да и только.
А к вечеру Закатова вызвал начальник отдела, сочувственно поведав о его переводе в экономический департамент, правда, на повышение. Теперь оперативный уполномоченный становился старшим оперативным уполномоченным. Дела предлагалось сдать незамедлительно и с утра оформлять перевод в управлении кадров.
– За что?! – хотелось воскликнуть Закатову, окаменевшему от внезапной обиды.
– Не расстраивайся, все к лучшему, – умудренно сказал начальник. – В каком-то смысле это награда, я так ощущаю. Уж поверь. И прикинь на досуге… Ага?
– Но ведь остался Жуков… Потом, каким образом этот Трофимов…
– Вот, дурак! – Начальник возмущенно заерзал в кресле, испуганно косясь по сторонам. – Забудь! Или ты ничего не понял? – Глаза его озлобленно округлились.
До Закатова наконец дошло: он вторгся в запретную зону высоких интересов. И дальнейший шаг в нее означает невозвратность.
– Извините, горячка инерции… – пробормотал он. – Можно спросить, какое у меня там направление?
– Таможня. – Тон шефа смягчился. – Лучше не бывает. Это тебе не твой мент усатый… Кстати, его посылают в командировку в Нальчик. На полгода. Для укрепления рядов. С его экстерьером это – что надо для Родины. Для того нацмены в органах и нужны. А у тебя полгода пройдут, другими глазами посмотришь на жизнь. Главное, чтобы не из-за решетки, это учти… Ну, все, бывай, Закатов.
Смутное время перехода загнивающего советского социализма в стихийный российский капитализм Лев Моисеевич Труман сумел пережить, находясь в эпицентре становлений новых скоропалительных состояний, кровавого дележа рынков и политической неразберихи.
Ему не удалось войти в лигу олигархов, хотя многих из них знал лично, считаясь надежным и толковым посредником в серьезных сделках, из которых он скромно, но уверенно извлекал те или иные комиссионные. Порою – внушительные
