Передо мной стоял невысокого роста крепыш с аккуратно подстриженными усиками. Карие ироничные глаза, намечающаяся седина в смоляных волосах. Человек с явно кавказскими корнями.
– Подполковник Укрепидзе, – представился он.
Я пожал его ладонь, оказавшуюся, при всей его сухости и подтянутости на удивление вялой и мягкой. Это насторожило. Такие руки, как правило, выдают двуличность натуры. Но что поделать, будем работать с тем, что имеем. Я предъявил ему свой загадочный паспорт.
В глазах опера мелькнула растерянность.
– А вы как… по-русски… это…
– По-русски я это только так, – сказал я. – Иначе бы здесь и не был.
– Сейчас я выпишу вам пропуск, – начал он, но я его перебил:
– Я только с самолета, здорово проголодался, так что – приглашаю пообедать.
В ресторан поехали на его машине – потертом, пыльном «опеле».
Я неплохо знаю нашу милицию и ее социальные срезы. И сразу понял, что Укрепидзе находится на должности престижной, но далеко не хлебной. О чем говорил весь его облик. Ведя американское направление, от взяток и подачек он был, естественно, избавлен, и если оказывал кому-то платные услуги, то лишь как посредник за скорбный процент.
На его вопрос, откуда мне столь хорошо известен русский язык, я ответил, что являюсь лицом славянского происхождения, отпрыском эмигрантов, занимался бизнесом на Украине и в Литве.
Он обратил на меня взгляд, полный снисходительной иронии, и, правильно взгляд истолковав, я, поморщившись, категорически уверил его, что к шпионажу не имею ни малейшего отношения. Подобная ремарка его сомнений не рассеяла, но вставить ее я посчитал делом необходимым, – все-таки маленькая, но полезная заноза в его мозгу…
Усевшись за стол, я сделал заказ, и сразу же приступил к делу.
– К вам пришел запрос на некоего Жукова, – сказал я. – Это преступник, ограбивший моих родственников. И здесь я по их поручению.
– Да, но… – Укрепидзе опустил глаза долу.
– Что «но»?..
– Мы найдем его, предположим, – кисло пояснил он. – И что дальше? Виновен или нет, – попробуй докажи.
– У нас иные задачи. Этот Жуков похитил некоторые семейные реликвии. Хотелось бы их возвратить. Путем переговорного процесса.
Глаза Укрепидзе, по-прежнему устремленные куда-то под стол, сузились в напряженном раздумье.
– А вот горячую заботу о компенсации ваших усилий я беру на себя, – вставил я. – И условия компенсации хотел бы оговорить.
– Запрос пускай остается в силе, – откликнулся он. – Есть запрос, есть основания для работы. – И – выжидательно замолчал.
– Меня интересует сумма оперативных расходов и каким вам видится гонорар, – сказал я. – Смелее, товарищ! Провокаторов здесь нет.
– Хорошему милиционеру нужна хорошая машина, – произнес Укрепидзе с уверенностью.
– Надеюсь, не имеются в виду «бентли» или «феррари»?
– «Тойота-королла», к примеру.
– Прекрасный выбор.
– Ну и пятерочка на расходы…
– Пусть будет десяточка, иначе захвораете от скромности.
Добившись взаимопонимания с ключевой фигурой в исполнении своей миссии, я тронулся домой.
На площадке этажа меня поджидали менты. Уже известный мне потертый местный опер и участковый с папочкой.
– Зарегистрировались? – последовал учтивый вопрос.
Не отвечая, я набрал номер подполковника Укрепидзе. Вкратце объяснил ему ситуацию. Затем передал трубку настырному оперу.
Выслушав старшего коллегу, он обратился к участковому:
– Оказывается, это наш коллега из ФБР… То-то я чувствую, какие-то странности…
– Все вопросы – по данному телефону! – Я предъявил ему визитную карточку Укрепидзе.
– Мы вам верим, товарищ, – сказал участковый, переписывая номер. – Но если появится этот…
– Я понял, – сказал я суровым голосом. – Задержу лично. Связь – двадцать четыре часа на проводе, бдительность гарантирую, оперативная поддержка моя, силовая ваша.
И – закрыл перед недоуменными физиономиями дверь. Жить в этом городе, не имея своего «укрепидзе», местному гражданину неуютно, иностранному – страшно.
Подполковник милиции Сосо Укрепидзе начал свою карьеру в Тбилиси, где сорок лет назад и появился на свет. Папа, мелкий партийный функционер, сразу же определил сына в столичный юридический институт, а затем позаботился о его распределении в московский уголовный розыск, где тот довольно успешно отработал более десятка лет.
Сосо женился на соплеменнице-москвичке, обзавелся детьми и трехкомнатной квартирой в панельной многоэтажке, расположенной в спальном районе Перово.
Жизнь, казалось бы, удалась, тем более, преодолев трудности перехода от недоразвитого социализма к бандитской капитализации, всевозможные милицейские перетряски и утрату идеологических ценностей, Укрепидзе остался на плаву и, хотя понимал, что с такой фамилией и национальной принадлежностью генеральского чина не получить, в среднем звене он укоренился прочно, и до пенсии дотянет.
