Мотаю головой, не переставая поражаться грязной игре своего «отца». Его взгляд падает на документы. С непроницаемым выражением лица он их изучает. Вскидывается до морщинистой гармошки на лбу.
- Ты не мой сын.
- И ты об этом прекрасно знал, Ибрагим, и использовал, как рычаг давления сам знаешь на кого!
Хозяину дома плевать на мои слова, он лишь в ответ цинично улыбается.
- Выведите его, - небрежно бросает он охране, и они дружно трогаются с места.
Только вот охранники спешат не ко мне, а к нему. Хватают его под руки. Результаты анализов вылетают из его пальцев.
- Что вы делаете, придурки?! – Фадель всеми силами пытается вырваться из крепких рук секьюрити, но тщетно.
Стефан и Шевах Евин спокойно расступаются, пропуская их к выходу.
- Ублюдок! – брюзжа слюной, кидает он мне напоследок.
- Я так рад от тебя наконец-то отделаться и защитить мать! – рычу с распалённым гневом вслед чудовищу.
Облегчённо выдыхаю, когда его уводят. Взглядом ищу упавший лист с анализами ДНК. Он валяется на полу, и рядом с ним останавливается пара женских туфель.
Ухоженная рука поднимает его. Я меж тем подаю знак дворецкому проводить господина Евина и помощника «отца» в гостиную. С ними мне ещё нужно переговорить.
- Как хорошо, что ты не его сын, - мама передает мне документ, - если бы мне тогда в те двадцать два года мои теперешние мозги, я бы лучше сбежала, но никогда не вышла бы за Ибрагима. Никогда, - особо подчеркивает она.
Нахожу взглядом нужную строку. Вероятность отцовства равна – ноль процентов.
Камень свалился с души.
Хороши слова и доверие, хороша дружба и связь семьи, но как хорошо, что всё это имеет письменное подтверждение.
- Я покажу это Николь. Она хотела знать…
Складываю бумагу и аккуратно засовываю во внутренний карман пиджака.
Ловлю на себе внимательный взгляд матери.
- Что будем делать с ней?
- Давай не будем гнать лошадей впереди паровоза. Зрелище будет так себе, - скороговоркой отвечаю я.
- Я думаю и переживаю за то, что…
Делаю широкий шаг к родительнице и, бережно обхватив её за плечи, требовательно произношу:
- Предоставь это мне. Не лезь к Николь. Я сам разберусь. Поняла?
Она долго вглядывается в мои глаза и спустя минуту лениво произносит:
- Поняла.
Разжимаю пальцы и, не прерывая невидимую зрительную нить, делаю шаг назад.
- Надеюсь, ты меня услышала. Не трогай Николь, не провоцируй меня.
- Я же сказала, что не буду.
- Иди к себе. Обеспечь себе алиби.
Мать молча уходит, а я спешу в гостиную.
Разобравшись с оставшимися вопросами, отпускаю генетика и фаделевского менеджера. Теперь он мой работник. С потрохами.
Достаю телефон, набираю один очень интересный номер. Второй раз за два дня.
- Да.
- Это я.
- Да, я знаю, - слышу, как собеседник улыбается, а на заднем фоне играет клубная музыка.
- Спасибо за помощь, Сулейман! Я теперь твой должник.
Если бы мне кто-то сказал ещё два дня назад, что я когда-нибудь произнесу эти слова, я бы ни за что ему не поверил.
- Дело ещё не сделано. Приезжай в мой клуб. Здесь Адель. Надо чтобы всё выглядело безупречно. Чтобы ни одна канцелярская крыса не подкопалась. Я жду тебя, Солор.
- Еду, - вырубаю телефон.
Чеканю широкий и уверенный шаг по гостиной, но какое-то странное чувство заставляет меня обернуться и посмотреть наверх, на лестницу, ведущую на второй этаж.
Тому причина – Николь.
Нужные люди уже в курсе, никто не выпустит её из «клетки». Отбрасываю несвойственную мне сентиментальность подальше и решительно направляюсь к выходу.
- Приветствую, - с улыбкой Сулейман похлопывает меня по лопатке, киваю ему и присаживаюсь рядом за барную стойку, - выпьешь?
- Не откажусь.
Он делает знак бармену, тот приступает к заказу.
Сулейман выглядит расслабленно и счастливо. Не помню его с кислой миной. Всегда задорен, душа компании. Скука и уныние – это не про него.
Огромный чёрный пиджак брошен на соседний стул. Хрупкая девушка в нём просто бы утонула. Галстук-бабочка развязан и переброшен через шею, рукава белой рубашки закатаны по локоть, верхние пуговицы небрежно расстегнуты.
Сулейман и рожей вышел и богатырским телосложением. На таких мужчин, как он, бабы вешаются связками и без напоминания о бабле.
Цели у этих с**** (девушек) могут быть разные. Кто-то пытает удачу, кто-то ради отборного генофонда старается, кто-то, чтобы было, что в старости вспоминать, а кто-то просто тупо ради удовольствия.
Вот только, насколько я знаю Сулеймана, не любитель он эскорта. Сапожник без сапог. Любовницы постоянной, насколько мне известно, тоже нет. Как он свою нужду справляет – чёрт его знает! Не моя забота. Ни к кому не сватался, ни на ком жениться не собирается. Хотя ему двадцать девять лет.
Знаю, что в свет выходит с подругами. Действительно с подругами, с которыми он дружит со школы или университета, или знакомы очень давно. И часто отцы этих девушек просят Сулеймана сопровождать их на важные мероприятия.
Так сказать «засветить товар», дабы дать понять женихам, что, мол, можно свататься. А уже мужчины рода или за редким исключением сама невеста выбирает себе будущего мужа.
