О боже, только не предложение! Я не хочу замуж… Да нет же, он сам говорил, чтобы я подобного от него ничего не ждала. Нет-нет, это точно не предложение. Я и сама не хочу. Не готова.
- Это перстень. И это просто подарок, Николь. Не волнуйся, - словно услышав мои мысли, успокаивает меня Солор.
Он, наконец-то, открывает коробочку, внутри которой я вижу перстень из красного золота с огромным-преогромный красным камнем.
- Это красный александрит. Редкий цвет для данного камня.
- Красивый, - умиляюсь я, не в силах оторвать глаз от потрясающего ювелирного изделия.
- Надень, должно подойти, - Солор с осторожностью вынимает кольцо из футляра и помогает мне. Перстень на безымянном пальце левой руки сидит точно влитой.
- Спасибо, Солор! Я бы тебя поцеловала, но боюсь испортить макияж. С твоего позволения, сделаю это вечером.
- С удовольствием буду ждать сегодняшнего вечера, - шепчет он мне на ухо, сладостно приобнимая меня пониже спины и томно дыша, потираясь лбом о мой висок.
И тут, будто намеренно, чтобы нам помешать, гремит мой телефон. Я не положила его в сумочку, видимо, так «хотела» оставить его дома, на прикроватной тумбочке.
Высвобождаюсь из объятий Солора, подхожу и беру трубку.
- Да, Мариса, я тебя слушаю.
Вот дрянь!
Таких мало поиметь. Такие хотят, чтобы их закопали. Непременно живьём и заасфальтировали сверху.
Прячу свой гнев за улыбкой.
- Солнышко, дай сюда трубку, - вытягиваю руку и поманиваю пальцами.
Ничего не понимая, Николь протягивает телефон мне. Она знает, спорить со мной бесполезно. Даже когда она не догадывается о сути дела, лучше этого не делать.
- Я сейчас, - извиняюще уведомляю спутницу и выхожу в коридор. – Я тебе в прошлый раз недоступным языком объяснил? – рычу в трубку. - Ещё раз на горизонте моём всплывёшь – я тебя закопаю!
- Я просто… просто хотела попрощаться с госпожой Николь, - оправдывается дрянная девчонка.
- Свежо предание, да вериться с трудом! Я тебя предупредил, что следующая вылазка для тебя будет последней?
В ответ пугливо вторят гудки.
И всё-таки Мариса – дрянь. Девчонка неплохая, смышлёная, но открыла рот на чужое. Захотела того, чего нельзя.
Захожу в комнату за Николь.
- Идём, - беру её за руку.
- Солор, - несильно тянет она уже мою руку, добиваясь того, чтобы я остановился и посмотрел ей в глаза.
- Что?
Она достигает желаемого.
Долю секунды девушка смотрит мне в глаза, а потом кидается мне на шею, обнимая.
- Николь, - зову я через несколько секунд.
- Мне страшно, - признается она, отстраняясь, - я не знаю почему, - прячет взгляд, пожимает плечами.
- Всё будет хорошо, - крепко сжимаю её ладонь, и мы, наконец-то, выходим.
Я недоумевал полдороги, с чего так вдруг тревожиться Николь? И списал её поведение на пол. Однако сам вскоре начал испытывать нечто подобное, когда мы стали приближаться к резиденции семьи Кайшатов. Четвёртой семьи в нашей стране.
- Это другая планета? – изумлялась Николь, рассматривая в окно владения моего отца. – С ума сойти!
- Когда ты увидишь дом изнутри, ты поймёшь, что Лувр отдыхает! – предприимчиво замечает Лаура.
Мы приехали на лимузине, и нашу машину встречали отдельно, это мне говорило о многом, а точнее, о главном – отец ждёт.
Кабздец! Я волнуюсь. Шампанское в баре выглядит сейчас опасно соблазнительно, но не хочется мне так опозориться перед своим родителем. Беру себя в руки и стараюсь не думать об этом.
Наша машина подъезжает к оформленному торжественному выходу почётных гостей. Невольно прохожусь подушечкой большого пальца по губам.
- Нервничаешь? – издевательски улыбаясь, Николь кокетливо щиплет меня за бок.
- Ещё чего.
- Да я вижу, можешь не отрицать, - парирует она мне в ответ. Вредина.
- Идём! – киваю Лауре, что я из салона выберусь первым и затем помогу им.
С гибкостью пантеры выпрыгиваю из салона и, изображая из себя важного и галантного кавалера, помогаю своим спутницам. Сначала Лаура, потом Николь. Её оставляю подле себя и предлагаю ей свою руку.
- Ты волнуешься больше, чем я, - продолжает она хихикать надо мной.
Что ж, если ей это помогает отвлечься от своих тараканов, то на здоровье!
Внешне никак не реагирую на её слова, лишь, как бы невзначай, ищу взглядом отца. Нахожу очень быстро, ибо главные виновники торжества сами лично встречают гостей.
Они коротко приветствуют Лауру и ждут нас. Мы с Николь подходим к ним нерасторопно.
- Ариф Тахирович, рад вас видеть! – мы с отцом смотрим, друг другу в глаза и очень крепко пожимаем друг другу руки. Я не припомню сейчас, чтобы так отчаянно жал кому-то ладонь. – Позвольте выразить благодарность за приглашение на ваш семейный праздник. Для меня и моей спутницы, - чуть поворачиваю голову в сторону Николь, - большая честь оказаться в вашем доме.
Чем больше я говорил, тем меньше я чувствовал свою руку, потому что в ответ мой настоящий отец сжимал её всё сильнее и сильнее.
Кайшат рывком притягивает меня к себе – силы в нём немерено, несмотря на возраст, а ему всего пятьдесят пять лет – по-отечески хлопает меня по спине, и, отстранившись, говорит:
- Рад тебя видеть, сынок!
