Брат и сестра, Геннадий и Лариса Вечер, поступили в школу в конце первой четверти. Отец их, офицер, служил где-то на юге и был оттуда переведен в Ленинград. Мать, в прошлом преподавательница музыки, выйдя замуж, перестала работать, по, как она сама сказала классному руководителю дочери, «не переставала служить искусству». В чем состояла эта служба, понять было трудно. Мальчик был принят в шестой класс, девочка — в пятый. В справках у них значились вполне удовлетворившие школу оценки. Казалось, что особых хлопот с этими детьми не должно быть. Может быть, только несколько чересчур горячо мать расхваливала свою Ларису.
— Дочь у нас очень одаренная, — говорила она. — Это топкая натура… Вы в этом скоро сами убедитесь.
Мальчик стоял здесь же, рядом с сестрой. Он стоял спокойно, и всё лее в нем чувствовалась неприятная напряжённость, непонятный отпор. В отличие от него Лариса вся светилась благожелательностью, смотрела в глаза директору школы с такой готовностью, будто только и ждала, чтобы ей что-нибудь приказали.
Мать говорила:
— Девочка у нас тоже увлекается искусством, особенно музыкой. Она очень похожа на меня. Такой и я была в детстве. Мы с отцом очень надеемся, что в школе обратят внимание на эти ее интересы. Опа будет очень полезна, если у вас устраивают, как мы, надеемся, концерты художественной самодеятельности. В той школе, где она училась до нашего переезда в Ленинград, она выделялась…
Лариса, чистенькая, в аккуратном, хорошо отглаженном платье, с нимбом золотистых волос, и впрямь была похожа на юную дебютантку, готовую принять заслуженные восторги публики. Геннадий переминался с ноги на ногу, выражая нетерпение, — скорее бы это кончилось. Его лицо становилось всё более угрюмым и даже злым.
— Что бы вы хотели сказать нам о мальчике? — спросил директор.
— В школе, где он раньше учился, на него не жаловались, — сухо ответила мать.
Геннадия отвели в шестой класс, девочку — в пятый. По заведенному обычаю, в классе у них спросили, как их зовут.
— Геннадий Вечер, — ответил мальчик.
— Лариса Вечер, — сказала девочка.
Так началась жизнь этих двух детей в школе, привлекая к себе внимание не только очень холодными, даже неприязненными отношениями между братом и сестрой, но еще больше — подчеркнуто небрежным отношением родителей к Геннадию и горячим их интересом к Ларисе.
Семейные отношения не всегда до конца раскрываются перед учителем. С этими отношениями можно и следует знакомиться в интересах учеников, но в них нельзя вторгаться. Родители могут и не закрывать своих дверей, когда к ним приходит классный руководитель. Им достаточно замкнуться самим. Их внешняя вежливость, даже учтивость, в таких случаях ничего не меняет. Внутренняя жизнь семьи остается скрытой от учителя.
Учителя очень скоро убедились, что мальчик талантлив и несчастен. Он, правда, ни к кому не обращался за помощью, никогда не жаловался. Иногда он был даже как-то вызывающе зол, груб. Но он любил и умел учиться и работать. Некрасивый, но ловкий и сильный, он равно любил и сложные математические задачи, особенно если они другим давались с трудом, и работу в столярной и слесарной мастерских. Товарищи к нему относились хорошо, хотя по школьному обыкновению и придумали для него «дразнилку»: «Вечер, Вечер, чертом мечен». Что-то всё-таки они верно схватили: парень был мрачноват.
Геннадий не обижался. Весь какой-то напряженный, ершистый со взрослыми, он с товарищами был покладист, хотя иногда и схватывался с ними в мальчишеской драке, отвечая тычком на тычок, ударом на удар. Через несколько минут, еще возбужденный после схватки, он помогал своему обидчику решить трудную задачу или показывал, как надо правильно держать рубанок.
Очень скоро учителям стало ясно, что в семье Вечеров одному ребенку доставалась вся любовь, а другому — только упреки, строгость.
Родители и не скрывали своего разного отношения к детям.
— Злой и грубый, — сказал о Геннадии отец в беседе с классным руководителем Ниной Ивановной. — Нескладный…
— Почему же нескладный? — возразила Нина Ивановна. — Я вот этого не нахожу…
Отец только рукой махнул:
— Поговорите о нем с матерью. Она его лучше знает. Воспитание — ее дело. Признаться, я редко бываю дома. Но я и сам вижу, что Лариса — другая. Вся — нежность! А в кого он уродился таким — понять не могу…
Мать при разговоре с учительницей сразу же начинала жаловаться:
— Вы, конечно, о Геннадии… Нагрубил кому-нибудь? Я ничему не удивлюсь. Он и с нами груб. Посмотрите на Ларису и на него: что между ними общего? Откуда он взялся такой в нашей семье? Некрасивый, угловатый, тащит в дом всякий хлам — железо, молотки, напильники!.. Не дом, а слесарная мастерская. Девочка играет — она у нас музыкальная, — а он в это время начинает на кухне стучать молотком или скрежещет напильником. Я всегда мечтала, что мои дети будут любить искусство, будут музыкальными. Я их сама учила музыке. К Ларисе привилось, а к нему нет… Ему, видите ли, напильники дороже всего. Музыка и напильник!..