— Я знала о его беде, — рассказывала Тамара Павловна. — Мы все в школе старались незаметно поддержать его, подбодрить… Но он и так держал себя молодцом, никому не жаловался. Мы были уверены, что он вытянет на медаль, радовались этому. И вдруг всё словно рухнуло, остановилось. Вызовут к столу отвечать урок — ничего не знает. Спрашивают: «Не учил?». Отвечает: «Не учил». Смотрит поверх головы учителя. Сидит в классе, будто его нет, — ничего не слышит. Вызвала я его к себе…
— И зря вызывали, — сказала Александра Ивановна. — Не Володю надо было вызывать, а его отца… Как будто вы не знали, не догадывались…
— Не догадывалась, а знала, — ответила Тамара Павловна. — Но ведь что тут особенного, чрезвычайного? Женился отец, так разве можно ему это запретить? Разве овдовевший человек не может встретить другую женщину, полюбить ее, жениться, создать новую семью?…
— Молчу, молчу, — сказала Александра Ивановна. Когда директор школы, Тамара Павловна, спросила у Володи, что с ним происходит, почему он перестал учиться, не обидел ли его кто, он только покачал головой и ответил, что его никто не обидел и обидеть не мог.
— Что же всё-таки произошло?
— А мне просто всё равно, — ответил Володя.
— Как это так «всё равно»?!
Билась с ним, билась Тамара Павловна, но никакого другого ответа так и не получила, кроме того, что вот-де ему всё равно, что он перестал уважать людей и не знает, стоит ли, не уважая людей, продолжать жить. Вот как это далеко зашло!
Тогда Тамара Павловна решила говорить напрямик:
— Что ж, тебе, может, не нравится, что твой отец женился? Может быть, ты решил его обречь на вечное безбрачие? Ведь ты уже взрослый и должен понимать…
— Я так не думаю, — ответил Володя, глядя прямо в глаза своей учительнице, директору школы. — Но скажу честно, не нравится мне другое. Почему вы, взрослые, умные, сильные, нас не уважаете, не хотите с нами считаться? За кого меня принимает отец? Почему он меня не вызвал, когда я мог еще проститься с живой мамой? Думал, вероятно, что мне важнее еще немного загореть, подышать лесным воздухом. Или оберегал меня?… Жалел?… Я приезжаю, а мамы уже нет!.. Вы ведь ее знали, Тамара Павловна, мою маму!
Тамара Павловна только кивнула головой.
— Умерла мама, — продолжал говорить Володя, — я понимаю, ничего нельзя поделать. Вот мы и живем вместе, вдвоем — отец и я. Ну, конечно, хотя мы и всегда были несколько далеки друг другу, но я ему сочувствовал. Я ведь не только учился, я и хозяйством занимался. И вот прихожу домой, Тамара Павловна, а там, на мамином месте, другая женщина сидит, чай разливает. А отец спокойно, с улыбкой даже, говорит мне: «Знакомься Володя, это моя жена, она тебе заменит мать…» Не нужны мне замены! Это для него может быть замена, я понимаю это и не думаю осуждать, не смею. Но почему он мне так сказал? Почему он меня даже не предупредил, будто я чужой, будто я ничего уже и не значу?! Я, Тамара Павловна, не принимал такого решения — не учиться. Просто не могу и не могу!.. И на людей смотреть не хочется! Она, может быть, и хорошая, эта новая папина жена. Она меня жалеет, ходит вокруг меня — я ведь вижу, не слепой… А мне ничего не надо! И никого мне не надо!
— А что я ему должен был объяснять? — удивился отец Володи, когда с ним разговаривала Тамара Павловна. — Чудно как-то у вас получается, будто я от него завишу! Нет, пока еще он зависит от меня, я его кормлю, одеваю, деньги даю на расходы и не очень-то отчета спрашиваю. Правда, он и сам лишнее не тратит, а сейчас совсем перестал брать, обижается чудак! На кого? На отца! Да как он смеет на отца обижаться?! Меня так воспитывали, и я его так воспитываю — отца надо уважать, и всё!
— Но ведь и детей надо уважать, — сказала Тамара Павловна. — Подумайте сами, получилось нехорошо, уж очень неожиданно. Ломка всё-таки. Неуважительно получилось у вас с Володей. Обидели вы его.
— Неуважительно? — удивился отец. — Ну, знаете, это уж из области психологии… Тонкости какие-то!.. А я привык в жизни без психологии, попроще!
— Что же он — тупица? — спросил я.
Ответила не Тамара Павловна, а Александра Ивановна:
— Нет, вовсе нет. Просто этот отец никогда не задумывался над тем, что рядом с ним растет человек со своими мыслями и чувствами, со своей сложной и по-своему значительной жизнью. Он просто в это не входил и не входит. Вероятно, он любит сына. Возможно, что он так скоро женился во второй раз не только потому, что полюбил, но и для того, чтобы восстановить семью, дом, как это называют в таких случаях. Он любит порядок и точность. На работе его очень за это ценят. А вот в отношениях с детьми нужно еще что-то. Устинов-отец это пренебрежительно называет «психологией», а это можно, пожалуй, назвать чувством, вниманием. Еще проще — ребенка надо понимать! Он никогда не бил сына, даже не ругал, заботился о нем, но сыну с ним холодно. Если бы не Тамара Павловна, у этого отца сын так бы и не кончил школы. Что такие отцы знают о своих детях?