Взрослые игры полностью

— Чушь. Прекрати увиливать.

Покачав головой, она рассмеялась, затем наклонилась вперед, прижала локти к темной поверхности стола и положила подбородок на руки.

— Эм… Единственный ребенок. Родители развелись, когда мне было четырнадцать лет. Мой отец был исполнителем джаза. «The Reggie Alston Band». Большой мечтатель и креативный человек, и он вселил все это в меня. Любовь к преподаванию передалась от мамы. Эм-м, когда мне было двадцать лет, он умер. И это разбило мне сердце, потому что я любила своего папу. Я все еще нуждалась в папе.

Она больше не смотрела на меня. Она смотрела на стол, не моргая, пока, наконец, не прочистила горло.

— Э-э… Я была полностью сломлена. Меня выгнали из университета, потому что мои оценки снизились; я пила и дралась с некоторыми не очень хорошими людьми и… просто была в плохой ситуации. Я была не очень довольна собой, и понимала, что причиняла боль близким людям, которые любили меня. До меня дошло, что я просерала свою мечту, что мой отец был бы опустошен, если бы это увидел. Так что, я привела себя в порядок, снова поступила в университет, и сейчас я работаю над тем, чтобы сдержать обещание, которое ему дала — что исполню свою мечту.

Я ей улыбнулся, когда она подняла глаза, делая вид, что не замечаю блеска в ее глазах.

— И какая у тебя мечта?

— Ну, — сказала она, оживляясь. — Если эта программа по получению степени магистра искусств не сведет меня с ума, то в конечном итоге, я хочу преподавать курс творческого письма, здесь, в БГУ. С большим количеством письменных работ, уделяя особое внимание «правильной технике», «правилам» и всему такому. Я хочу учить людей тому, как продуктивно писать от сердца.

— Как научить кого-то писать от сердца?

Она улыбнулась.

— Укреплять уверенность в себе, поощрять индивидуальность. Срывая страх, хороня необходимость соревноваться. Подпитывать настоящую креативность. Критика должна основываться на понимании отдельной личности, а не руководствоваться тем, что правильно или неправильно. Конечно, существуют определенные правила, такие как грамматика и орфография, которые должны служить в качестве «дорожной карты», но есть способ объединить эти два правила, не потеряв душу письма. Много раз люди учились писать определенным образом и не понимали этого до тех пор, пока не прошли жизненно важные годы. Так что, пока я учусь, я выясняю, как смогу научить других. На данный момент, это всего лишь концепция, и думаю, не самая «крутая» вещь в мире, но… именно этим я хочу заниматься.

— Я думаю, что это чертовски круто.

Она удивленно подняла голову.

— В самом деле?

— Да. Может быть, некоторые из тех, кто выберет твой курс, станут писателями, типа Кори Джефферсона. Похоже, ты окажешь важную общественную услугу.

Риз рассмеялась, перебрасывая за спину горсть косичек, когда села прямо.

— Знаешь, может быть, вести некоторые из этих курсов будет немного легче, если я буду думать, как ты.

— Обращайся.

— Спасибо, — она удерживала мой взгляд в течение долгого времени, а затем прикусила нижнюю губу. — Эй… ты…

— Мне так жаль мистер Райт, — сказала профессор Бриант, влетая в офис, прервав Риз. Она глубоко вздохнула и направилась к своему столу. Посмотрев на меня с улыбкой, жестом пригласила присесть около нее. Риз, уставилась в свой ноутбук и не поднимала глаз, пока я усаживался у стола профессора Б.

Профессор наклонилась, чтобы достать что-то из своей сумки, и позвала Риз. Тут, я поймал взгляд Риз и подмигнул ей. Она покраснела, как и тогда, в книжном магазине, и это по какой-то причине, сделало меня чертовски счастливым.

Хм…

Возможно, мне нравились заносчивые девушки.

— Что у тебя на уме, девочка?

Глаза моей матери встретились с моими глазами в зеркале, когда она просовывала в уши бриллиантовые гвоздики. Я ей улыбнулась и пожала плечами.

Я была в ее спальне, в ее части нашего дуплекса, и наблюдала за тем, как мама готовится к свиданию. Это было нашим ритуалом. С тех пор, как я стала подростком, мама позволяла мне (если у нас была Дэвон, то и ей) сидеть в комнате, пока она собиралась на свидание и прихорашивалась; смеясь над нашими вопросами, на которые большинстве случаев не отвечала. За двенадцать лет (с тех пор, как мои родители развелись) я видела, как мать готовилась к приличному количеству свиданий. Но не всех парней я видела — у мамы было правило насчет того, когда можно приводить мужчину для знакомства со мной — не раньше чем после трех-четырех месяцев встреч. Она до сих пор придерживалась этого правила, несмотря на то, что я уже стала взрослой. Вот и Джозефа, я не видела с того дня в автосалоне.

— Я вот думаю, как давно ты встречаешься с твоим «малышом»?

Она улыбнулась, затем взяла тюбик с красной губной помадой.

— Два месяца. Они просто пролетели.

Да. Так и есть.

Если прошло два месяца, как они встретились, значит, столько же прошло и с моего знакомства с Джейсоном. Полтора месяца с тех пор, как он пригнал машину, и как зажегся огонь в моих трусиках. И месяц, с той ночи у него дома.

Целый месяц без секса.