Взрослые игры полностью

— Он сказал, что это сексуально, потому что ты сексуальная, — засмеялась я. — В противном случае он вызвал бы полицию. Какое у тебя имя пользователя?

Ее голова подскочила вверх, а глаза широко раскрылись.

— О, Ризи. Я и так уже рассказала слишком много. Этого я тебе этого не скажу.

— Кто такая «boogie_woogie_woman» (Прим. перев.: сленговое выражение «boogie woogie» — процесс, когда эротично трясут попой под музыку, стараясь привлечь партнера; «boogie woogie woman» — женщина, трясущая попой), и что ты ей покажешь вечером, что она этого никогда не забудет? Это будет что-то непристойное, не так ли?

Я отскочил от стола как раз вовремя, чтобы не попасть под удар отца.

Я поднялся по лестнице, разыскивая его. И обнаружил отца в кабинете, спиной к двери, настолько погруженным в то, что происходило на экране его ноутбука, что он даже не слышал, как я вошел. Любопытство победило, я подошел ближе и заглянул через его плечо на экран, чтобы посмотреть, чем он увлечен.

— Я должен надавать тебе по голове, — предупредил Папс, вставая с кресла. Он закрыл крышку ноутбука, глядя на меня.

Я поднял руки в успокаивающем жесте.

— Ужасно с моей стороны, Папс, — усмехнулся я. — Клянусь, я не пытался сунуть нос в твои дела. Я думал, что ты ищешь запчасти для машин или что-то в этом роде, а не… это. А твоя подружка знает, что ты болтаешь с «boogie_woogie_woman»?

— Моя подружка и есть «boogie_woogie_woman», а твоя задница должна научиться стучать. Что ты хотел, мальчик?

— Я хотел сказать, что закончил убирать листья во дворе.

Его взгляд смягчился, став обеспокоенно-нахмуренным, и он упер руки в бок.

— Зачем ты возишься во дворе? Я же сказал, что найму кого-нибудь.

— Зачем? У тебя трое взрослых сыновей, которые живут в одном с тобой городе.

— Да, но Джозеф всегда в больнице, у Джастина всегда горят сроки, а ты…

Я скрестил руки.

— Я что? Дееспособный, доступный, и желающий помочь тебе во дворе? Это ты собирался сказать, да?

Он тяжело вздохнул.

— Мысль ясна. Я просто… беспокоюсь о тебе, сын. Я не хочу, что бы ты там напрягался.

Я проглотил уместный довод о том, что я сильней, и в лучшей физической форме, чем мои братья, даже с «повреждением», и что я сделал все тщательнее и быстрее, чем любой из тех, кого он бы, вероятно, нанял. Вместо этого я выдавил улыбку, надеясь, что это не выглядит как гримаса.

— Ну, в любом случае, все сделано.

Папс откинул голову, удивленно глядя на меня.

— Что, никаких возражений? Никаких настойчивых утверждений о том, что ты можешь с этим справиться, что ты уже не маленький мальчик? Никакого неприятия моей отеческой заботы?

Я пожал плечами, затем опустился в пустое кресло позади меня.

— Не-а.

Несколько мгновений отец молча изучал меня, а затем по его лицу расползлась улыбка.

— Как ее зовут?

Я поднял бровь.

— Кого?

Его улыбка стала еще шире, и он покачал головой, посмеиваясь.

— Твою «наждачную бумажку».

Сначала, я непонимающе на него посмотрел, а затем, вспомнив слова матери, рассмеялся.

— Почему ты думаешь, что я ее нашел?

— Ты был очень расслабленным в последние несколько недель. И вчера мне не нужно было напоминать, что бы ты переоделся в униформу сервисного центра. И ты не бродил по дому так, словно тебя оскорбляли люди, заботящиеся о тебе.

— И это значит, что я нашел женщину?

Он кивнул.

— И она, должно быть сногсшибательная, раз смогла тебя смягчить.

Крупнозернистая наждачная бумага.

Я попытался скрыть улыбку. Риз не была моей девушкой, но она была единственным человеком, которому подходило сравнение с крупнозернистой наждачной бумагой. Она не была застенчивой, не боялась высказывать свое мнение и жаждала словесной битвы. Черт, возможно, и физической. С другой стороны, она была чертовски забавной, сострадательной, но не опекающей, и страстной по отношению к тем вещам, в которые верила. Не говоря уже о том, что она умна, и так чертовски, сексуальна. Она во всем была «очень-очень». Категоричной.

И мне это понравилось. Очень сильно.

— Ты очень сильно ухмыляешься, сынок, — сказал Папс, посмеиваясь, когда выходил из комнаты. — Начинай решать, сколько ты хочешь потратить на кольцо.

— Подожди, что? — я рванул за ним в спальню. Он сидел, надевая кожаные ботинки.

И тогда я заметил, что он был одет так, словно собирался на свидание, в брюки и рубашку.

Он встал, стянул галстук с комода и накинул его на шею.

— Я сказал, начинай решать, сколько…

— Нет, я тебя слышал, — сказал я, поднимая руку. — Я просто говорю… нет, у нас все не так. И даже близко не так. Мы даже не встречаемся.

— Что тебя останавливает?

— Я… на самом деле не знаю. Просто она кое с кем рассталась около месяца назад.

Мой отец перестал завязывать галстук, глядя на меня с поднятой бровью.

— Какое отношение это имеет к тебе, черт побери?

Я пожал плечами.

— Разве я не должен дать ей время?

Он рассмеялся.

— Мальчик, если она заставляет тебя так ухмыляться, то у нее было много времени.