В дом к богачам нашего времени устраивается новая учительница французского (вот это точно был стёб над подражательством высшему обществу прошлых столетий), в которую влюбляются втайне друг от друга и владелец дома, и его старший сын, и даже дедушка. От смеха было физически больно в моменте, когда жена владельца дома узнаёт об этом безобразии и язвительно говорит, что впервые её радует смерть прадеда, скончавшегося годом ранее, во время переезда в особняк.
Сюжет был простой, даже элементарный, но подан был очень изящно, талантливо и с изрядным вагоном сарказма.
В конце книги учительница французского, устав от настойчивых ухаживаний троих членов семейства, убежала в закат с обыкновенным садовником, прихватив с собой все подаренные ей украшения. Точнее, не в закат, а на Мальдивы, и активно выкладывала фотографии в одной из запрещённых соцсетей. А оставшиеся с носом мужчины во время ужина рассматривали эти фотографии и тоскливо вздыхали, пока жена владельца дома закатывала глаза и ела буйабес.
Не сдержался и написал Асе:
«И вправду хорошо, что прадед умер, не доехав до особняка Воронцовых. Прадеды порой приносят много проблем. Мой в восемьдесят один год забрал все сбережения и уехал от прабабки к любовнице».
В ответ получил ржущий смайлик.
В назначенный день приехал утром за Асей. Почуял, что ей не до разговоров, и не досаждал вовсе. Ехали молча. Спросил, не помешает ли ей «Бизнес — FM», и послушал последние новости про фондовый рынок.
Ася явно волновалась. Но я был не в том статусе, чтобы пытаться её успокоить словами, поэтому решил помочь порой самым эффективным способом — невмешательством.
Оставив кошку в клинике, Ася вышла, и я, не слишком-то надеясь на согласие, предложил ей пойти позавтракать где-нибудь. Помнил про наш договор.
Но в итоге всё случилось совсем не так, как я рассчитывал. Очень буднично, словно и не было между нами никакой стены и игр в кошки-мышки, Ася просто сказала в ответ:
— Да, пойдём… — и после еле заметной паузы, чуть не сократившей расстояние между нами, исправилась, поспешно добавив окончание слова: — …те.
Дети заинтересовались Виктором. И да — это было воистину удивительно, поскольку раньше любого мужчину они воспринимали в штыки: слишком уж плохими были воспоминания об особях мужского пола, которых таскала домой их биологическая мать. Поэтому любая моя попытка пообщаться с мужчиной, даже без задних мыслей, была обречена на провал: близнецы настораживались и изо всех сил пытались сделать так, чтобы конкурент быстрее отвалил, осознав, что ему здесь ничего не светит даже с фонарями. На самом деле, зря Тёма и Лёшка так: узнав о том, что у меня трое детей, любой мужчина отваливался сам.
Виктор проявлял какое-то воистину невозможное упрямство. Ещё и к себе нас пригласил. Честно говоря, я этим была обескуражена и не знала, что теперь делать и как вообще реагировать. Раньше мужчины так себя не вели, а близнецы мне активно помогали всех отваживать, причём даже тех, у кого не было никаких намерений. Просто массово, скопом. Но сейчас и Виктор вёл себя нетипично, и Тёма с Лёшкой будто бы махнули рукой и решили позволить мне справляться с поклонником самой. Почему? Повзрослели, что ли? Или причина в другом?
Я даже пыталась с ними об этом аккуратно поговорить — в среду вечером поинтересовалась, не против ли они, что я завтра вновь поеду в клинику с Виктором.
— Всё нормально, мам, — кивнул Тёма, и они с Лёшкой многозначительно переглянулись. Хм. И что сие значит? — Мы так и думали, что ты с ним поедешь.
— Почему?
— Ну, он же сам сказал, что ты ему понравилась, — протянул Лёшка, прихлёбывая чай. Я покосилась на Лику: но дочь таращилась в планшет, смотря свой обожаемый мультик про кошечек-собачек, и ничего не слышала. — Значит, будет ухаживать.
— Раньше вы были против, — подняла брови я, и близнецы кивнули, вновь переглянувшись.
— Ага, против, — вздохнул Тёма. — Но ты же взрослая и умная, мам.
— Оу, да? Вот это комплимент.
— Я серьёзно! — Сын засмеялся. — Мы с Лёхой решили, что ты сама разберёшься. Так мужик вроде ничё. Весёлый такой, и с Сенькой тебе помог. Мы решили, что не будем тебе мешать, в общем.
М-да. Я не стала уточнять, что «не мешать мне» в данном случае практически «помогать Виктору».
— В любом случае он на тебе не женится, — вдруг выдал Лёшка глубокомысленное. — Трое детей, ещё и из детдома. Кому мы на фиг нужны?
Я обескураженно хлопала глазами, не понимая, откуда у моего ребёнка подобная гениальная мысль, Тёма стушевался, а Лёшка как ни в чём не бывало потянулся за конфетой.
— Это ты от кого услышал? — поинтересовалась я, понимая, что сами эту гадость Лёшкины мозги породить не в состоянии.
— Вика Доронина сказала. А она от бабушки своей услышала.
