Ришелье коротко взглянул на него и поспешил первым покинуть карету. Став обеими ногами на землю, он обернулся и подал руку Кларе, чем немало удивил её. На её вопросительный взгляд кардинал лишь усмехнулся:
— Вы будете выходить, миледи?
— Конечно, монсеньор, — робко улыбнулась она и подала ему руку.
Улыбка Ришелье говорила сама за себя: мужчина был доволен и, кажется, даже горд тем, что его спутницей сегодня является именно Клара. Они прошли во дворец, и девушка ахнула, увидев его внутреннее убранство. Лувр изнутри был невероятным. Она видела немало прекрасных дворцов, бывала на многих балах, но такой красоты она не видела никогда.
— Тебе нравится, сокровище моё? — шепнул он ей на ухо.
— Я в восторге, — ответила Клара, крепче цепляясь за него.
— Ты будешь ещё в большем восторге, когда увидишь тронный зал, — хмыкнул кардинал, наслаждаясь произведенным эффектом.
Лакеи открыли перед ними двери, и Клара почувствовала, как гулко начало биться её сердце. Её час настал. С этого момента она должна блистать, покорять, удивлять и ослеплять остальных всем самым лучшим, что было в ней. Задача была не из легких, но и на кону стояло слишком много. И оно того стоило. Вокруг шумел толпа и кипела жизнь. Дамы в дорогих красивых платьях томно беседовали с освоили кавалерами или сплетничали друг с другом. Всё это Клара могла бы описать одним словом — роскошь. Помпезная и вычурная, фальшиво и наиграно, скользко и липкой от бесконечной лжи, притворства и лести. Всё равно что деготь присыпать сахарной пудрой и подать на десерт. Омерзительно внутри и прекрасно снаружи.
Шумная публика, как и предполагалось, не сразу обратила на них внимание. Занятая обсуждением последних новостей и светских сплетен, французская знать кипела, как ведьмин котел. Даже кардинала общественное внимание долго обходили стороной. Лишь когда Ришелье уже подходил со своей спутницей к Королю и Королеве, вокруг поползли мелкие перешептывания и разговоры. Клара, конечно же, уловила это и постаралась придать своему виду ещё больше величественности и горделивости.
Его Величество был увлечен беседой с молодой графиней, как показалось леди Освальд, одной из его фавориток. Королева тем временем была рядом, но искренне скучала и не выказывала никакого интереса к беседе. Легко было понять, как её раздражала неучтивость мужа относительно её персоны. И женщина первая отметила приближение кардинала. По лицу Королевы Клара прочитала изумление и даже недоумение в какой-то степени, а также искреннюю неприязнь. Это стало немного неприятным сюрпризом. Хотя какое мне дело, подумала девушка, я на стороне кардинала и мне наплевать, что эта напыщенная красавица подумает обо мне.
Спустя пару секунд Король тоже заметил появившегося Ришелье и поспешил прервать беседу.
— Ваше Величество, — кардинал склонил голову в низком поклоне, и Клара поспешила тоже высказать своё приветствие, присев в глубоком реверансе.
— О, добрый вечер, кардинал, — кивнул ему Король, быстро переместив всё своё внимание на незнакомку. — Вы сегодня в компании. Надеюсь, вы представите мне вашу прелестную спутницу?
Липкое ощущение неуверенности накрыло Клару, прокатившись мелкими мурашками по коже. Как бы просто это ни казалось, стоя перед Королем Франции, невольно ощущаешь трепет ожидания, пусть и не страха. Совершенно другое, непохожее на то, что она чувствовала, встретив Ришелье. Увидев кардинала впервые, она испугалась. Испугалась его силы и власти, его решительного настроя и давления, которое он с лёгкостью мог оказать на неё. Его завораживающая опасность манила и привлекала. С Королём такого не было. Просто банальное волнение от того, что ты стоишь перед правителем Франции. Трепет перед титулом, не перед человеком. Людовик казался довольно слабым и беззаботным на первый взгляд, что вызвало у Клары смешанные чувства. Однако она обворожительно улыбнулась и бросила короткий взгляд на кардинала.
— Разумеется, — согласился Ришелье с нескрываемым удовольствием и повернулся к девушке. — Мари-Мадлен де Комбале, герцогиня Д’Эгийон, моя племянница. Восхитительное создание.
Их взгляды на мгновение встретились, и Клара невольно смутилась этому. Кардинал оставался собой даже на публике, что в некоторой степени удивляло и льстило. Девушка полагала, что он станет более холоден к ней, чтобы скрыть своё особое расположение. Однако в планах Ришелье такого не было. Единственной ложью оставалось их родство.
Тем временем Король окончательно потерял интерес к прежней собеседнице и сделал шаг навстречу кардиналу и его спутнице.
— Несомненно, — подтвердил Людовик, оценивающе разглядывая Клару с ног до головы. — Позвольте отметить, как вы прекрасны, мадемуазель.
— Благодарю, Ваше Величество, — девушка склонила голову в знак признательности, стараясь соответствовать поставленной планке. — Для меня огромная честь быть представленной вам.
