Она нависала над братом, пока тот пальцами отбивал такт по столешнице, на которой лежала «небольшая» улика в виде ошейника Демонического происхождения со стразиками, которую он меланхолично крутил.
— Почему ты сидишь без дела сейчас, когда надо принимать наиболее радикальные меры?! Побойся Всевышнего!
Сакий в это время доблестно уговаривал Давида в другое ухо, убеждая его, что все будет хорошо.
— Ваше Превосходительство, да вы, главное, не нервничайте. Это оно образуется все, мы еще и не в таких передрягах бывали, сами же знаете, — Сакий похлопывал его по плечику, отчего рука начальника подпрыгивала на столе еще сильнее.
Давид же в это время абсолютно не слушал их, он думал о своей карьере, о том, что все, что он нажил непосильным трудом, теперь полетит под хвост Адову псу.
— Давид, как, как ты мог до такого довести? — голос его сестры был все более и более звонким, она повышала тон с каждой сказанной фразой.
Пальцы Златокрылого ускоряли дробь, брови его шевелились, пока он размышлял.
— А вот представьте, Ваше Превосходительство, — Сакий с блеском выполнял свою обязанность главного придворного льстеца, — все это кончится, и заживем мы все счастливо, все будет как и всегда. Тепло, светло, солнце и птички!
— Давид, ты меня слушаешь? — возмущалась Симония. — Ты так и будешь сидеть и делать вид, что ты не у дел? Верни мне моего сына!
Она обошла брата его с другой стороны, и Сакий как бы случайно брызнул оттуда подальше, оббегая спинку кресла и вставая напротив. Глаза Давида, остекленевшие и обездвиженные, смотрели в одну точку. Вряд ли он на самом деле замечал то, что происходило вокруг. Рука его безвольно опустилась и фотография скользнула из его пальцев вниз, спикировав на пол, как лист с дерева.
— Давид, немедленно посмотри мне в глаза! — вскричала Симония. — Ты понимаешь, что, вообще-то, происходит?
— Ваше Превосходительство, главное, не нервничайте. Не нервничайте, давайте сделаем вдох-выдох.
— Ты хоть что-нибудь можешь сделать не так, как всегда, а как следует?
— Сделать вам ванную? Вашу любимую, с персиковым маслом!
— Хоть мне самой на Землю отправляться, пока ты тут страдаешь нервным срывом! — в конец разозлилась Симония, поняв, что ответа не будет. — Я надеюсь что ты сполна ответишь за то, что у тебя глаза все это время были на затылке!
Волосы сестры, растрепанные, как букет засушенных растений, напоминали пляшущие огоньки костра.
— Пропади ты, Давид, пропадом вместе со своими золотыми крыльями! — Симония, по счастью, разгневалась окончательно, и шумно удалилась, хлопнув дверью. Сакий гневно посмотрел ей вслед. Теперь, когда она ушла, его желудок прекратил сжиматься. Страж перестал тоскливо коситься на свою алебарду, которую Давид, немного вспылив, переломил о колено. Теперь она стояла в углу, укороченная вдвое, и Сакию осталось лишь вспоминать ее со светлым чувством печали и грусти о былых подвигах.
— Вот и нечего всяким там, их Превосходительству надо отдохнуть, – он полюбовно побрызгал на Апостола розовой водичкой.
Однако спокойствие Давиду могло лишь сниться. В помещение, шумно хлопая серебристыми крыльями, впорхнул Рафаэль.
— Ваше Превосходительство. Новости про Амулет! – Страж был слегка взбудоражен, глаза его блестели. — Все наши опасения подтвердились, Вильгельм действительно связался с носителем Амулета клятвой Хранителя! Они сейчас вместе, мы с Михаэлем отнесли их в безопасное место, в одну из наших хижин на краю леса, я не стал ничего делать без вашего руководства!
Выдав все это, Страж вытянулся по стойке на ковре перед Верховным Апостолом. Никакого ответа Рафаэль не дождался, Давид все глубже тонул в своем стуле и своем унынии.
— Ситуация становится опасной, Ваше Превосходительство, Демоны могут быть там первыми, что нам прикажете делать со смертным? Нам пора предпринять меры! – достукивался до него Страж. — Вильгельм...
Давида аж подбросило на кресле от этого имени.
— Да оставьте же вы меня все в покое! — взорвался наконец он. — Рафаэль, тебе велели присматривать за мальчишкой, ты почему здесь? Не хочу ничего слышать! — он затопал ногами, вскочив при этом прямо на кресло. — Не хочу знать! Не хочу никакого Вильгельма! Не хочу никакого Амулета, оставьте меня одного!
Сакий в ужасе отпрянул от него, но Рафаэль так и остался стоять с каменным лицом.
— Говорил ведь, не оставляй его без присмотра! Говорил, теперь вот он подобрал хранителя Амулета, он, а не любой другой достойный Светлый Страж! Как ты это допустил? — Визжал Давид, потрясая в воздухе кулаком в сторону бравого Небесного воина. В голове Верховного Апостола шумело.
— Ваше Превосходительство, н-н-но… Это не наша вина! Видимо, при перемещении Вильгельма выбросило именно туда, где был нужнее всего один из светлых Стражей!
— Значит, теперь это еще и моя вина? — Давид побагровел. — Вон!! Вон из моего кабинета, все вон!
Златокрылый зажал уши руками, слезая вниз и шлепаясь с шумом в свое кресло.
— Сакий! Ты охрана или где? Почему они до сих пор все тут? Почему я слышу их голоса?
