— Эй, наглая птица, — он выставил руку и Тео перепрыгнул туда. — Я тебе кое-что передам для Дарии на случай, если не скоро ее увижу. Скажи, что я действительно обязан ей по гроб. И это не забудь:
Он мягко чмокнул птицу в черную голову, которая пахла пером, ночным ветром и немного серой. Тео нахохлился, выпучив на Ангела черный глаз.
— А теперь иди, отдохни хоть парочку часов, – Билл отогнал ворона от еды.
Тео шумно хлопнул размашистыми крыльями и смылся на каминную полку, греться.
Билл поразмыслил. Ему совершенно не нравились слова, что за Томом по пятам чапает еще какая-то шайка-лейка из Преисподней, и особенно ему не нравились слова о том, то Дарии сели на хвост, это могло как минимум выйти ей боком. Да и Амулет этот подозрительный молчал, что-то подсказывало, что неспроста. Надо посмотреть на камень еще раз, если бы только не одна проблема...
Билл вытащил из посылки Дарии бечевку, продел ее в кольцо свистка и надел себе на шею. Так оно надежнее. После этого он оставил на кухне еду и пошел прекращать их с Томом холодное молчание.
Решительный стук в дверь снова заставил человека вздрогнуть.
— Том! — уже не умоляющим, а твердым и уверенным тоном позвал Ангел. — Выйди, я хочу взглянуть на твой талисман. Это важно!
Он подождал некоторое время для верности.
— Слушай, хорош уже. Вылезай из своей берлоги, я отойду от тебя подальше, сможешь спокойно пожрать в одиночестве! Нам Тео принес еду!
Тон Билла показался Тому на удивление резким. Он сам взглянул на камень, но тот не менял свой цвет. Правда, стал выглядеть как-то зловеще, Том не мог это объяснить, но Амулет словно потускнел, стал темнее, хотя возможно, это были лишь игры разума. Может, это только предлог выудить его наружу?
— Том. Я не шучу. Вылезай. Если долго сидеть в темноте, можно ослепнуть!
Шутка пролетела мимо.
— Так, значит, разговаривать ты не хочешь? Ну и ладненько, а я вот хочу с тобой поговорить, и раз уж ты решил, что у тебя насмерть зашит рот, то уши-то твои вполне в рабочем состоянии!
— Билл, оставь меня в покое! — наконец не выдержал Том. — Я хочу побыть один.
От радости, что ему ответили, Ангел выдохнул.
— Так ты говоришь! Слава Всевышнему, я думал, я тебе голову в драке повредил. Ну, что ж... Раз контакт налажен, — Билл огляделся, выбирая место где сесть. — Я тем более расскажу. Это будет длинная история, и, полагаю, ты захочешь услышать ее всю, все сто восемьдесят девять лет моей жизни.
Том поморщился. Этот тип не мог столько говорить. Или мог?
Ангел прикрыл глаза, подумывая, с чего лучше начать.
— Итак, — он откашлялся, удобнее устраиваясь под дверью. — Мое полное имя Вильгельм, мне сто восемьдесят девять полных лет. Я родился и вырос в Эдеме, однако, как я уже сказал, эта не та часть истории, которой я горжусь. С самого детства я рос не таким, как все. Неправильным Ангелом. Можешь судить об этом сам, посмотрев на того же Рафаэля или Михаэля — это типичные представители Стражи. Я до них не дотягивал, и тогда мать с отцом, устав от моего безделья, сослали меня во Дворец. Первым делом мой дядя — та он, на минуточку, Верховный Апостол, сказал, что запрещает мне даже думать о спуске на землю, и что я вечно буду драить полы и полировать шкафы в его библиотеке.
Том невольно затаился. Билл говорил и говорил, рассказывая все, что он вспоминал о себе, своих Родителях, Дарии, том дне, когда дядя не вытерпел и скинул племянника на землю. Против воли он начал смеяться особенно на тех моментах, где Билл рассказывал, как находил способы, чтобы доставать чопорную стражу. В такие истории Тому верилось даже без напряга воображения, потому что он уже понял, что за экспонат встретился ему на жизненном пути.
— Мой мир довольно уныл, и я действительно рад, что не там, радость туда вносила только Дария, она сумасшедшая девчонка, Том. Тебе бы она понравилась, если бы ты общался с ней ближе, — Билл улыбнулся, вспоминая день их первой встречи. — У меня никогда не было друзей, семья тоже воспринимала меня довольно прохладно. Так я и коротал дни в унылом Дворце, пока однажды я не перегнул палку, и случай не познакомил меня кое-с-кем.
На этой фразе Том насторожился.
— Я встретил одного человека, Том. И я думаю, что эта встреча изменила всю мою жизнь, — Ангел устало протер лицо. — Этот смертный мальчишка с теплой улыбкой не бросил меня в беде. Он оставался рядом, пустил меня к себе, и с ним я внезапно почувствовал себя таким живым, что и Рай, и Ад и вся бесконечность пространства сузилась для меня только до его присутствия. Я забыл, кто я есть, и в этом моя большая вина. Я не сказал ему о том, что не принадлежу этому миру, да это и не имело бы никакого значения, если бы не те события, что нас окружали. Но, к сожалению, мы вынуждены оставаться в тех рамках, куда загнал нас Амулет Пятой Стихии.
Том неслышно прижался к двери, слушая его мурлыкающий голос. Он знал, что не должен позволять Биллу говорить, но отчего-то слушал его крайне внимательно.
