Темнота перед глазами медленно уходила. То, что произошло только что в хижине, оказалось всего лишь мимолетным кошмаром. Билл вспоминал распростертое и изуродованное тело на полу, и теперь это было просто жутким сном, в который он попал по случайности. Он не сомневался, что забыть этот ужас ему придется еще нескоро, слишком уж он оказался близок к реальности, но руки Тома сейчас очень успешно внушали Ангелу, что все хорошо.
— Билл, я люблю тебя, — тихо прошептал Том. — Я хотел сказать тебе это там, на земле. Извини, что я не успел. Но я больше не упущу свой шанс...
— Том... — мягко прошептал Ангел, любуясь на это лицо, единственное четкое пятно во мраке Преисподней. Ощущение полной эйфории и счастья накрывало его с головой. Том взял его руки в свои, поцеловал их, в сбитые костяшки в ладони, в пальцы, судорожно проводя руками вверх по его предплечью. Билл запрокидывал голову, плавясь в этих объятиях. Если бы Том знал, насколько это чувство взаимно. Жаль, что никакие слова не могли выразить этого полностью. Человек прошелся губами по скуле Ангела. Кожа его была солоновато-горькой от сажи, грязи и пота, но этот самый запах, самый родной, самый близкий, был сейчас дороже воздуха.
Дария смотрела на них со стороны и улыбка касалась ее губ. Наверное, можно было теперь с уверенностью сказать, что она старалась не зря. Два психа нашли друг друга снова, и, значит, они больше не будут трясти все три мира в поисках друг друга. У них уже было то, что некоторые не находят, даже если ищут всю свою жизнь. Теперь она понимала это с поразительной ясностью.
Том с улыбкой прислонился лбом ко лбу своего Ангела. Краска возвращается в их лица, пока они оба восстанавливали свое потерянное дыхание. Даже Рафаэль все так и стоял молча, не пытаясь вмешаться в эту сцену.
Внезапно сверху раздался рык. В Адской гонке Ангелы как-то позабыли, что у них осталась еще одна неприятность, которая сейчас снова напоминала о себе. Рыча, Дахил ринулся вниз откуда-то с неба прямо в центр группы Ангелов. Его когти и клыки мелькнули в темноте, пока он набрасывался на светлую Стражу, разрывая когтями их белые туники. Но их было больше по количеству, и на его потрепанную шкуру обрушивались лишь новые и новые смертельные удары. Демон словно обезумел, он рычал в предсмертной агонии, зеленая пена шла из его рта, но он не хотел сдаваться. Он хотел получить то, что принадлежало ему.
— Амулет... Мой... Светлые твари! — он шипел и корчился на острие меча Ангелов, который пронзал его снова и снова.
— Три... Нет, два... — вслух сосчитала Дария. — Или один? Тьфу, я уже сбилась!
Билл с трудом оторвал глаза от Тома и повернул голову. Дахил бился в толпе Ангелов с животным рыком, мечась от боли и вырываясь из их рук. Глаза его поверх светлых голов встретились с глазами черноволосого Ангела.
— Мальчишка. Ты... Отнял у меня мою вещь!
Одним мощным рывком он все-таки расшвырял Стражей, повисающих на нем. На какую-то долю секунды ему удалось рвануть из их кольца, и он сделал свою последнюю попытку прорваться к Хранителю Амулета.
Поняв его замысел, Билл резко вскочил и вывернул руку из руки Тома, оставив в его ладони лишь пустоту. Он раскинул размашистые крылья, заслоняя ими своего подопечного. Силы, которые возвращались к нему капелька за капелькой, придали Ангелу второе дыхание.
— Билл! Нет! — донеслось ему в спину.
Но было уже поздно, Ангел помнил о своем обещании защищать человека до последнего. Из-за этой твари он чуть не лишился самого дорогого, что у него есть, и он не мог позволить себе даже допустить мысль, что Тому может угрожать большая опасность, вот почему Юный Страж твердо вознамерился довести свое дело до конца. За его спиной Дария подлетела к смертному и вцепилась сзади в его руки. Том рвался вперед — он только что получил своего Ангела обратно, а теперь тот снова улетал от него, грудью бросаясь на страшную черную тварь.
— Билл! — хрипло прокричал Том.
Ангел не слушал его. Том научил его и еще одной вещи — если хочешь делать, делай это быстро, раз уж принял решение. А Билл принял его еще тогда, когда летел по обледенелому газону прочь от хижины и слышал, как тварь, смеясь, утаскивает от него в Ад человеческую жизнь, самую ценную во всех трех мирах.
