На секунду человек увидел искорку в глазах своего нового друга. Темноволосый парень вдруг снова показался ему потусторонним, словно сотканным из света — точно как вчера, в подсобке. В радужке Билла отражались блики, какие сложно представить у земного существа. На одну секунду Том растерялся, вглядываясь в его глаза, только потом он сообразил, что некрасиво таращиться так пристально. Он моргнул, немного отстраняясь от Билла. Загадочное ощущение тут же прошло. Ангел поспешно опустил взгляд.
— Я расскажу тебе, хорошо? Как-нибудь, — закончил он, больше не смотря на смертного парня.
— Я с удовольствием послушаю твою историю, — как заколдованный, повторил Том. Его тело словно налилось теплом от близости Билла. Почему в некоторые мгновенья он выглядел таким волшебным?
— Прямо сейчас нам нужно собираться. Ты еще не передумал идти в студию?
— Я не передумал, — повторил Том, рассматривая его руки на своих предплечьях.
Билл отошел от него. Он уже не обнимал человека, и в этот момент внезапный холод прошел по коже обоих парней. Как удивительно, рядом друг с другом они чувствовали себя комфортно, словно более... защищенными? Ангел тоже ощутил это. Необъяснимое разочарование поднялось со дна его души, когда Том сделал два шага назад, а потом еще, и, немного помявшись, протянул текст.
— Нам надо спеть хотя бы пару раз. А то мы... ничего не успеем.
Ангел кивнул.
Пальцы Тома тронули струны и принялись извлекать из гитары прекрасную мелодию, и тогда Билл запел. Его голос, проникновенно проговаривающий слова песни, идеально накладывался на мелодию, сплетаясь с ней в причудливый танец. Музыкант и певец и создавали вместе что-то новое, меняющее атмосферу в пределах этой комнаты, приносящее в тишину живое звучание. Мягкие ноты заполняли пустоты, одну за другой.
Мелодия и песня, две неразрывно связанные половинки одного целого будто нашли друг друга, и Том сам удивленно поднял голову от струн. Билл в упор смотрел на него взглядом, в котором не сквозило ни тени сомнения в правильности принятого решения. Этот парень действительно не выглядел так, будто собирался отступать.
Том ощутил, что плывет по помещению. Пол начал медленно утекать из-под ног, стены тоже размылись и превратились в неясное пятно. Внезапно смысл слов Билла стал ясным, как никогда: место, где царило вечное лето и текли теплые реки представилось юному гитаристу четко и в деталях. Все, что Том видел перед собой, были неотрывно глядящие на него, спокойные и глубокие темные глаза, обрамленные черными ресницами, и именно в них мерцало отражение бесподобной картины: раскинувшееся голубое небо, мягкий, золотистый свет и тепло. Это были чистые, новые эмоции, которые через пальцы, текли по струнам, заставляя верить в то, что все происходящее — правильно.
Тому пришлось разорвать контакт и отвести взгляд, иначе они просто рискнули бы устроить короткое замыкание и последующий за ним пожар. Взгляд гитариста скользнул по руке Билла, которая сжимала скомканный листок. К его удивлению, черноволосый парень даже не смотрел туда; он пел по памяти, прочитав слова всего один раз. Вот так просто, ощущая и пропуская мелодию и строки через себя, он будто вкладывал в нее что-то личное, какую-то значимую часть себя, и именно от этого становилось так жарко и нестерпимо душно.
Когда эту песню играли они с братом, Том не сомневался в ее красоте, но в исполнении Билла песня стала такой новой, такой живой. Этот парень словно нес с собой перемены, которые были именно тем, что Том так давно потерял, а теперь, кажется, находил снова.
Когда мелодия стихла, юный музыкант придержал рукой струны. Он дождался, когда вибрации смолкнут под его ладонью. Ни ему, ни Биллу не хотелось портить ощущение того, что сейчас в эту минуту все встало на свои места. Как будто так было всегда и больше не будет по-другому.
— Вау, — наконец смог сказать Том. Собственный голос казался ему далеким, звучащим словно со стороны.
Взгляд Ангела казался стеклянным. Он не понял, почему кончилась мелодия.
— Ты ведь классно поешь, Билл. Ты уверен, что это не то, что ты делал всю свою жизнь? — сказал Том, когда с трудом подобрал слова, чтобы продолжить диалог.
— Как ни странно, это не то, чем я любил заниматься. Но из-под палки это совсем не так, как было сейчас. Совсем другое.
— Думаю, все сегодня пройдет хорошо, не может не пройти.
— Я тоже так думаю.
Они еще с секунду молча просидели в комнате, слушая, как в коридоре сопит и топчется Георг, а в соседней комнате Густав ковыряется в своих вещах, застегивая сумку со всяким нужным барахлом. Но для двоих в пределах одного помещения мир почему-то остановился на минуту, словно давая передышку от темпа жизни и заодно возможность собраться с мыслями.
***
