Может, было неразумно и глупо впутываться в подобные авантюры, в подобной ситуации стоило просто поблагодарить Тома и уйти куда-нибудь подальше, но почему-то Билл не делал этого. Он посмотрел на парня, который стоял и напряженно ждал его ответа. В груди снова зашевелилось странное чувство, когда Ангел перехватил взгляд смертного мальчишки. Он не хотел подводить его доверие и не хотел подводить самого себя. На одну секунду он отвернулся и посмотрел в окно, затем взгляд его снова скользнул на Тома. Как можно увереннее, не давая шанс усомниться в собственных словах ни себе, ни парню, Билл изрек:
— У тебя есть мое слово. Этого достаточно?
Некоторое время Том так же внимательно смотрел на него. Он доверял самое важное решение в своей жизни абсолютному незнакомцу, и все же, что-то в нем заставляло мальчишку поверить: Билл не лукавил. Его взгляд был прямым и честным, таким открытым, что все сомнения развеивались сами по себе.
— Наверное, достаточно, — тихо и серьезно сказал Том.
— Завтра будет завтра, а сегодня ты хотел дать мне текст. Я пока не собираюсь никуда, потому что я дал тебе свое слово.
— Да, просто, — Том слегка замялся. — Это для меня все очень серьезно, Билл. Эта группа... Я очень ее люблю. Мы с ребятами потерпели столько неудач, мне бы хотелось, чтобы все получилось на сей раз. Честно, я уже устал от постоянных обломов, не хотелось бы, чтобы это стало одним из них.
— Мне тоже, — Билл серьезно склонил голову. — Я сделаю все, что будет от меня зависеть. Ты ведь помог мне вчера? Думаю, как временный вариант я вполне сойду, а там никто не помешает вам поискать дальше. На крайний случай.
— На крайний случай, — эхом отозвался Том. — Надеюсь, нам не придется этого делать, в смысле, искать дальше. Но... Я рад, что ты согласился, Билл.
Том улыбнулся ему. Секунд десять они просто стояли, рассматривая друг друга, а затем Ангел смущенно опустил глаза в пол. Том тоже встряхнул головой, прогоняя этот туман неловкости, и, пройдя к своему столу мимо темноволосого парня, достал из папки текст одной из песен, наиболее простой, чтобы его заучить.
— Давай я наиграю, чтобы ты понял. А потом вместе.
Билл снова кивнул. Он стал читать текст, но на середине оторвался, удивленно щурясь.
— Том. Это... Это ведь на самом деле обалденно. Кто это писал?
— Я и мой брат. Он немного помогал подправить. Давно дело было, — юный гитарист встал за плечом своего нового знакомого, вчитываясь в строки, которые были так хорошо знакомы ему.
Ангел пробежал глазами по листу. В тишине комнаты не было слышно ничего больше, лишь его слегка учащенное дыхание. Том прекрасно мог расслышать его выдохи, мог различить каждый отдельный волосок его черной шевелюры, даже гладкую белую кожу на шее и тонкую синюю венку, бьющуюся с каждым ударом его пульса. Он постарался отвести глаза, которые сами собой прилипали к этому парню, и скользнул взглядом чуть ниже по майке, которая подошла Биллу просто идеально. У него не получалось отделаться от чувства, что именно сегодня что-то было по-другому, не так как всегда.
— Мы написали текст, когда учились в школе. Сто лет его не доставал, — дыхание мальчишки слегка шевельнуло волосы на затылке Ангела. Тот неожиданно понял, что плечо человека касается его плеча, так близко тот стоял.
— Последняя песня, которую я слышал от своего брата прежде тем как он… они… ну, в общем, перед той аварией.
Эти слова прозвучали для Билла как щелчок хлыста, так что он слегка обернулся.
— Ты хочешь рассказать мне об этом?
Том опустил ресницы.
— Это произошло примерно полгода назад. Достаточно давно.
— Не так уж давно... — неуверенно сказал Ангел. Ему послышалось, что Том за его спиной тяжело вздохнул.
Прежде, чем продолжать, парень на некоторое время собрался с мыслями.
— Это был странный день. Я помню его как сейчас, кажется, я тогда приболел. Я ползал тогда по кухне, раздраженно хлюпая распухшим носом и сипя как шахтер. Мне хотелось спать, не хотелось говорить ни с кем, но больше всего я хотел чего-нибудь пожрать. Я помню, как открывал шкафы, заглядывал в холодильник. Найдя там ничего, я решил обойтись шоколадными хлопьями, которые всегда ел на завтрак.
Билл затаился, слушая эту внезапную исповедь.
— Я точно помнил, у меня оставалась коробка, но я никак не мог ее найти. Она исчезла, не было ее ни в глубине ящика, ни на столе. Я понял, кто сожрал их — мой брат, потому что он всегда брал без спросу мою еду. Я пришел к нему в комнату, где он смотрел телевизор. У меня была высокая температура и я не стеснялся в выражениях, выбил у него из рук приставку и пульт. Он спросил меня, почему я не иду болеть в кровать, а я заорал, чтобы он не трогал мои вещи.
— Что было потом? — услышав, что он замолчал, словно прекратил свой рассказ, спросил Билл. Ему показалось, что за его спиной Том сжимает кулаки.
