Ребята добрались до студии довольно быстро, чем немало удивили продюсера. Петер изумленно посмотрел на четверку музыкантов за стеклом изолирующей звуконепроницаемой комнаты. Когда он увидел Билла, дар его речи пропал сам собой, но Том так уверенно называл ее «солистом», что Хоффман решил подождать до завершения действа. Когда Билл повернулся спиной, Петер молча указал на него взглядом и округлил глаза. Георг понял и усиленно закивал, а Густав пожал плечами, что, видимо, означало «ничего не знаем, сам разбирайся».
Вот Хоффман и смотрел сквозь стекло на новоиспеченного солиста, пытаясь разобраться в происходящем хотя бы наполовину.
— Как долго ты занимался вокалом? — полюбопытствовал он между делом.
Билл посмотрел на Тома и перехватив его предупреждающий взгляд. Они не успели обсудить в машине такие подробности, хотя юный гитарист и просветил Ангела насчет того, что страдающий паранойей Петер может задавать вопросы. Единственной инструкцией, которую Билл помнил была: «Главное — оставайся собой». Он очень хотел бы знать, что значили эти слова для него в этом мире, и старался не переиграть.
— Я занимался вокалом два года. Профессионально. Остальное время упражняюсь сам, — не моргая взглядом, выдал Ангел.
— Маловато будет, — Петер поджал губы, а Том одобрительно кивнул.
— У меня природный талант.
— Скромность тоже природная? — Продюсер хмыкнул, проводя рукой по волосам.
— Моя матушка по имени Беатрис, вы слышали про нее по телефону, считает, что да.
Том издал странный хрюкающий звук, и все уставились на него.
— Простите. Кашель, — кончики ушей гитариста покраснели. Он предпочитал не поворачиваться сейчас к Биллу, уловив эту абсолютно ровную интонацию. Он, конечно, сам сказал действовать естественно и по ситуации, но не до такой степени. Петер кинул взгляд на Георга, который снова дал понять, что лично он не знает о чем речь.
— Тетушка Беатрис. Угу. — Петер понятливо и согласно кивнул. – И ты думал о карьере профессионального певца?
— Эта мысль не оставляет меня в покое ни днем ни ночью. Я очень люблю музыку, особенно арфу, — ответил Билл и расплылся в очаровательной улыбке.
— Арфу?
— Арфу.
— Но ты не заканчивал музыкальную школу?
— Заканчивал, каждый день после обеда!
Том едва не подавился от хохота второй раз, слушая попытки Билла уйти от подробностей. Он повернулся, борясь с душащими его слезами. Как и любые люди подобной профессии, педантичный Петер жутко любил факты, но способы Билла убедить его, конечно, были очень странные. Увы, Том в данный момент не мог проронить ни слова от смеха, а потому не смог его остановить.
— Петер, ну, чего ты к нему пристал, а? Он просто талантливый, не нужна ему школа. Сейчас сам все увидишь, что ты прицепился к человеку, как репортер желтой газеты? Ты еще спроси, есть ли у него девушка и почему он предпочитает такой имидж, — выслушав еще пару дурацких, на его взгляд, вопросов, Том все же справился с собой.
— Кстати, хороший вопрос, — Петер строго скрестил руки на груди. — Личная жизнь может помешать вашей карьере! Как у тебя на личном фронте?
Билл не ответил, Том в это время суетился вокруг него, склонившись прямо к его уху и нашептывая ему что-то. Тот согласно кивал, прикрыв глаза и внимательно слушая его. Глаза Петера сузились при виде этой картины, и в голове у него зашевелились какие-то мысли, которые он, впрочем, тут же погнал от себя. Они не добавляли никакой ясности.
— Я совершенно свободен, — услышав, что говорил ему Том, Ангел расплылся в лучезарном смайле.
— Нет у него никого, не переживай, — Том бодро нарезал круги за стеклом, с небывалым энтузиазмом проверяя, чтобы все было подключено правильно. — Ты готов? Главное — не нервничай, делай все то же самое, что и сегодня с утра, как будто кроме нас тут никого нет.
Эти слова относились уже к Биллу. Тот кивнул, не особенно при этом поняв, что Том вообще ему говорил. Его взгляд прилип к кольцу пирсинга парня, которое задерживало все его внимание. Оно маячило прямо перед глазами подобно блестящему крючку для ловли на живца. Мягкое дыхание со вкусом мятной жвачки касалось щеки, отчего ладони Билла покрылись влагой. Том еще раз хлопнул его по плечу.
— Ты наша надежда. Валяй.
Петер хотел спросить еще что-то, потому что объяснение казалось ему более чем неубедительным, но Густав уже начал отбивать ритм, а Том и Георг заиграли. Билл отсчитал такты и вступил, вовремя, ровным, но таким пронизывающим голосом. Через секунды у Петера медленно поползла вниз нижняя челюсть. Он и думать забыл, о чем собирался спросить, и во все глаза смотрел на нового солиста, на его темные волосы и глаза, совершенно белую кожу, точеные черты лица, но слышал только голос, который не оставлял ни одного живого места даже в душе такого бывалого человека как он. Ровный тон, абсолютно профессионально поставленный вокал, приятный тембр и идеальное звучание. В исполнении этого парня стала совсем не такая, как в исполнении Алекса, но от этого она значительно улучшилась. Ни одной фальшивой ноты, все на своих местах, ни октавой выше или ниже, чем надо. Это было просто...
