Комментарий к Глава 12
* A&W - международная сеть ресторанов быстрого питания.
========== Глава 13 ==========
Его рисунок занял почетное место в моей коробке памяти. Я не хотел вешать его на стену, потому что знал, что мама обязательно начнет задавать вопросы. И, несмотря на то, что я ужасно гордился этим рисунком, мне все равно хотелось сохранить его в тайне. Я не горел желанием показывать его кому-то еще. Кроме того, каким бы я был супергероем, если бы раскрыл свою истинную личность?
Когда я открыл коробку, чтобы убрать туда рисунок, мой взгляд невольно зацепился за записку, которую дал мне Джерард. Если честно, я почти забыл о ней и вспомнил только сейчас, когда увидел. Я хотел прочитать ее, черт возьми, я так хотел узнать, что там написано, но если я сделаю это сейчас, то моя совесть потом не даст мне покоя. Он сказал мне ждать его отъезда, и я собирался послушаться. Решив не искушать себя, я положил рисунок в квадратную картонную коробку так, чтобы он полностью накрывал этот маленький злобный бумажный листок, который так бросался мне в глаза.
Эта новая идея о том, что я был супергероем, вызывала во мне чувство гордости. Мы с Джерардом были силой, были важной единицей в этом мире. Точно так же как и после концерта Pixies, я снова чувствовал себя частью чего-то существенного. И в обоих случаях это происходило благодаря моему лучшему другу.
Мне нравилось, что он всегда был рядом, особенно в школе. Многие ученики кидали на него подозрительные и порой презрительные взгляды, наверно, потому что Джерард немного смахивал на сына Сатаны в этой своей постоянно черной одежде и с этими зелеными сверкающими глазами. Я любил слоняться по школе вместе с ним. Я дружу с парнем готом, и все нас боятся. На самом деле, это было очень смешно.
Каждый раз, когда мы шли по коридорам, я чувствовал себя сильным. Рядом со мной был мой верный Бэтмен, поклявшийся защищать меня. Я едва замечал вокруг кого-либо еще. Все мое внимание направлялось исключительно на Джерарда, о, и как, должно быть, чертовски круто я смотрелся возле такого таинственного странного чувака.
Раньше путь из класса в класс был для меня чем-то кошмарным. Чаще всего я засовывал наушники в уши, чтобы изолироваться от всех окружающих, но когда у моего плеера разряжалась батарея, или я был слишком ленивым и не хотел лезть за ним в рюкзак, мне приходилось прикладывать максимум усилий, чтобы дойти до нужного класса, избегая зрительного контакта со всеми, кто встречался мне по дороге.
Это было невероятно сложно и неприятно, почти так же, как каждый день сидеть в одиночестве во время ланча. Но когда я был на ногах, то дела обстояли еще хуже, потому что я чувствовал себя неловко, как будто все вокруг пялились на меня. Так, пройдя по коридору в одиночку, я добирался до класса, отсиживал там урок – так же в одиночестве, а потом снова шел по коридору. Один.
Джерард взял в привычку пропускать свои занятия, чтобы тайком пробираться ко мне в класс и сидеть рядом со мной за одной партой. Он отвлекал меня от уроков, рисовал шариковой ручкой всякие симпатичные каракули на моих руках. Он постоянно трогал меня, флиртовал, дурачился, тыкал пальцами мне в бок и бесцеремонно закидывал ноги на мои колени. Как правило, такие игры всегда заканчивались примерно одинаково – моими раскрасневшимися пылающими щеками и его горящим любопытным взглядом, которым он в итоге меня одаривал.
Но, видимо, слишком поздно я научился с уверенностью пересекать длинные пустые коридоры, потому что мое время пребывания в этом месте медленно подходило к концу. Казалось, что в последние недели все в моей жизни стремилось к этому. На дворе стоял конец июля; школа была почти в прошлом.
Во время моего второго урока в последний день учебы я неожиданно почувствовал легкое беспокойство. Погода становилась все жарче, вследствие чего воздух в школе был нагрет до предела. Я, как обычно, отсчитывал минуты до звонка, который на этот раз известит о том, что мои дни в средней школе были окончены. Навсегда. Еще сто четыре минуты – и все.
И вдруг в какую-то секунду меня резко накрыло осознанием, что я никогда больше сюда не вернусь. Это вызвало волну паники внутри меня. Школа была чем-то уже давно знакомым и привычным, тем, что придавало моей жизни стабильность. Независимо от того, как часто я проклинал уроки, учителей и своих одноклассников, когда просыпался ранними утрами (намного раньше, чем это делали остальные нормальные люди), некоторая часть меня все равно была накрепко привязана к этому месту.
Я неожиданно понял, что теперь должен буду, наконец, поднять свою задницу и взяться за свою никчемную жизнь. Однако мне не хотелось этого делать. Мне нравилось валять дурака, бездельничать целыми днями и сидеть на шее у матери. За последние несколько лет у меня ни разу не было работы, но это не имело значения, потому что мне все равно ни за что не нужно было платить. Я хранил все свои сбережения на банковской карте, а в комнате держал немного наличных на случай чрезвычайных ситуаций. И все потому, что я действительно не нуждался в деньгах.
