Еще заранее мы с ним договорились встретиться перед дверями актового зала. Я стоял там, с тревогой осматриваясь по сторонам, и ждал его. Мои одноклассники и их родители то и дело проходили мимо, одаривая меня странными взглядами. Но стоило ему появиться в поле зрения, как я свободно выдохнул, сразу же чувствуя себя спокойнее.
- Ничего себе, Джерард, ты отлично сегодня выглядишь, - как можно сдержаннее произнес я.
Он был одет в темно-бордовый вельветовый пиджак и шикарные черные брюки, из-за чего я невольно чувствовал себя паршиво в своем скромном блейзере и таких же жалких штанах. Я едва мог отвести от него взгляд. Его темные блестящие волосы, зачесанные назад, в сочетании с этим костюмом делали его еще бледнее обычного.
- Спасибо, ты тоже хорошо выглядишь, - ответил он, слабо улыбнувшись.
Окей, все нормально.
Его мраморного цвета кожа заставляла его глаза выделяться и быть еще восхитительнее, если это вообще было возможно; они светились, клянусь богом, сверкали, словно блики заходящего солнца на волнах моря. А ресницы… Такие аккуратные и длинные. Весь он казался в этот вечер каким-то безупречным созданием.
Я чувствовал себя неуютно, стоя рядом с ним, когда наши родители решили сфотографировать нас еще даже до того, как мы вошли в зал. Каждый из них снимал нас то по отдельности, то вместе. Мне не хотелось этого признавать, но я был немного удивлен тем, что на выпускной Джерарда пришли Донна и Гэри. Я знал, что он находился в натянутых отношениях с каждым из них, но в то же время был рад, что в этот вечер у него имелась хоть какая-то семейная поддержка.
А еще я пребывал в чертовом восторге из-за того, что мама специального в честь сегодняшнего события купила одноразовый фотоаппарат, чтобы сделать памятные снимки. Я очень надеялся, что она сфотографирует нас с Джерардом вместе, а потом отдаст эти фотографии мне, чтобы я мог хранить их в своей коробке памяти с остальными важными и дорогими мне вещами. Мне нужны были эти снимки, чтобы смотреть на них, когда он уедет.
Мы сидели рядом во время торжественной части вечера, и Джерард только раз наклонился ко мне, прошептав: «Какой отстой». Его голос был хриплым и низким, а лицо находилось так близко к моему, что я еле сдерживался, чтобы не развернуться хотя бы на сантиметр и не коснуться носом его щеки, ведь он произнес эту фразу прямо мне на ухо. Я точно расслышал его слова, хотя был полностью сосредоточен на непосредственной близости между нами. Я должен был сдерживать себя, потому что желание уткнуться подбородком в его плечо усиливалось с каждой секундой. Кое-как взяв себя в руки, я все же смог выпрямиться и перевести все свое внимание на сцену, откуда продолжали звучать поздравительные речи.
Так скучно, так бессмысленно.
Я не добился ни наград, ни каких-то дипломов отличия, но зато мне удалось подтянуть оценки до уровня, которого вполне было достаточно для поступления в колледж. Мысленно я сделал пометку, что не стоит об этом забывать, если я когда-нибудь вдруг захочу продолжить обучение.
Мой средний бал за последние месяцы поднялся на десять процентов и теперь составлял семьдесят восемь баллов – и я ни на секунду не сомневался, что я достиг этих успехов только благодаря Джерарду, который воодушевлял меня на поступки. Он каждый день делал меня таким счастливым, что это послужило мощной мотивацией для того, чтобы взяться за учебу хотя бы в выпускном классе. К тому же Джерард сам неплохо учился, поэтому мне хотелось соответствовать ему еще и в этом.
Конечно, все это заметили – он, моя мама, даже учитель английского, который как-то раз похвалил мои рвения.
Это в очередной раз напоминало мне о том, почему я когда-то разорвал связи с теми, с кем раньше постоянно болтался. Они лишь хотели напиваться на вечеринках и быть беззаботными подростками, медленно прожигающими свою жизнь. В школе, на совместных уроках, мы только и делали, что болтали о всякой ерунде, а вечерами у меня никогда не оставалось времени на выполнение домашнего задания, потому что мы всегда где-то ошивались и творили всякое дерьмо. Я определенно не скучаю по тем дням.
Сейчас, с Джерардом, мы тоже много времени проводили вместе, часто гуляли, но при этом запросто могли завалиться к кому-нибудь из нас и начать делать уроки. Это были не самые веселые часы, но, черт возьми, он действительно помогал мне в учебе. Так круто иметь друга, который положительно на тебя влияет.
Необходимость выходить за аттестатом на сцену выбивала из колеи. Когда директор начал называть фамилии в алфавитном порядке, я сидел с липкими от пота ладонями и нервно колотящимся сердцем, ожидая пытки под названием: «Пройди через весь зал на глазах у сотни людей, чье внимание будет привлечено только к тебе».
Шаткими шагами я все-таки добрался до трибуны и принял аттестат с выдавленной через силу улыбкой. Моя мама не поленилась сфотографировать меня сначала во время вручения, а потом и вместе с остальной частью класса, уже получившей свидетельство об окончании средней школы.
