В полночь 26 июля, на следующий день после заседания СНБ, Генри Кэбот Лодж, посол США в ООН, сообщил, что звонил Лумумбе в его отель, чтобы предостеречь его от Детвайлера. Лумумба объяснил, что, по его мнению, Детвилер пользовался поддержкой Госдепартамента. Лодж сказал ему, что "американцы бывают разные, хорошие и плохие". Он посоветовал Лумумбе обращаться к послу Тимберлейку, если ему нужна информация об отдельных американцах.
Контракт с Детвайлером не состоялся. Но из-за эпизода с Детвайлером, по словам Герберта Вайса, мнение Америки о Лумумбе упало еще ниже; считалось, что "этот парень - полный псих, он продает ресурсы своей страны мошеннику".
Лумумба решил использовать свой визит в США для поездки в Вашингтон. С американскими чиновниками было решено, что он отправится в столицу 27 июля, где встретится с президентом Эйзенхауэром и государственным секретарем Кристианом Хертером. Но, как оказалось, он встретился только с Хертером и заместителем госсекретаря Дугласом Диллоном.
Их реакция на Лумумбу была крайне враждебной. По словам Диллона, Лумумба, казалось, обладал иррациональной, почти "психотической" личностью. Когда он находился в Государственном департаменте, встречаясь со мной или с секретарем в моем присутствии, - говорит Диллон, - он никогда не смотрел вам в глаза. Он смотрел в небо". И из него вырывался огромный поток слов. Он говорил по-французски, и говорил очень бегло. И его слова никогда не имели никакого отношения к конкретным вещам, которые мы хотели обсудить [отредактировано]. У вас было ощущение, что он - человек, охваченный таким рвением, которое я могу охарактеризовать только как мессианское [отредактировано]. Он просто не был разумным существом".
Правительство Соединенных Штатов больше не хотело работать с Лумумбой: "Впечатление, которое осталось, было [отредактировано] очень плохим, что это человек, с которым невозможно иметь дело. И чувства правительства в результате этого очень сильно обострились в то время [отредактировано]". Диллон добавил: "Мы [надеялись] увидеть его и посмотреть, что можно сделать, чтобы прийти к лучшему взаимопониманию с ним". Но Диллон был полностью согласен с Даллесом, который всего за неделю до этого неблагоприятно сравнил Лумумбу с Кастро.
Приоритеты Лумумбы на встрече с Хертером и Диллоном были совершенно иными, чем у них: Лумумба хотел, чтобы США помогли вывести бельгийские войска из Конго. Конго, - настаивал он, - не желает, чтобы его эксплуатировали, и если помощь будет оказана на каких-либо условиях, она не будет принята". Он сказал, что Соединенным Штатам нужны конголезские ресурсы, такие как уран, а Конго нуждается в американских товарах. Он выразил надежду, что Соединенные Штаты используют свое влияние на бельгийское правительство, [чтобы] оно поняло, что его действия противоречат его собственным интересам и интересам Запада в целом".
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР ЛУМУМБА НЕ ВСТРЕЧАЛСЯ с президентом Эйзенхауэром. Канза был проинформирован, что Эйзенхауэра не будет в городе во время визита Лумумбы в Вашингтон. Канза считал, что у этого дипломатического отказа было две причины. Первая заключалась в том, что, находясь в Нью-Йорке, Лумумба имел две неофициальные встречи с заместителем министра иностранных дел СССР Василием В. Кузнецовым. Эти встречи не вызвали ни малейшей сенсации, но московское радио утверждало, что Лумумба в ходе встречи согласился посетить Москву.
На конференции Центра Вильсона 2004 года, посвященной истории Конго в 1960-1961 годах, Канза выдвинул еще одну причину отказа Эйзенхауэра встретиться с Лумумбой. Эта причина, по его словам, возникла после встречи в июле 1960 года Лумумбы с группой американских бизнесменов в Нью-Йорке, которую Канза (который был там) довольно подробно описал в своей книге 1972 года "Конфликт в Конго: The Rise and Fall of Lumumba.
Лумумбу спросили: "Что вы будете делать [после обретения независимости] со старыми соглашениями, подписанными бельгийцами?" "Эксплуатация минеральных богатств Конго, - ответил Лумумба, - должна быть в первую очередь направлена на прибыль нашего собственного народа и других африканцев". Тогда один из присутствующих, глава одного из нью-йоркских банков, спросил его: "Знаете ли вы, например, что конголезский уран продается в Соединенных Штатах как бельгийский уран, согласно официальному и юридическому соглашению между нами и Бельгией?
Канза догадался, что скажет Лумумба, и быстро вмешался в разговор на лингале, предупредив его, чтобы он не отвечал. Но Лумумба отреагировал на совет Канзы так: "Почему бы и нет?" Он ответил американскому банкиру: "Как я уже сказал, теперь у Бельгии не будет монополии в Конго. Отныне мы являемся независимым и суверенным государством. Бельгия не производит уран, и обеим нашим странам будет выгодно, если Конго и США в будущем будут заключать собственные соглашения".
Присутствующие американцы, отметил Канза, все из которых представляли влиятельные финансовые интересы, "посмотрели друг на друга и обменялись многозначительными улыбками".
