Непосредственной проблемой, вызванной действиями Александера, стало его решение 15 июля разоружить войска АНК. Этот шаг и "волевая личность" Александера вызвали широкое восхищение в западной прессе. Из Аккры британский верховный комиссар докладывал в Лондон о героических подвигах Александера. По его словам, только благодаря Александеру удалось предотвратить "массовые убийства и грабежи" в Леопольдвиле, и Александер "в одиночку" не позволил огромной толпе линчевать кого-то. Это было особенно впечатляюще, сказал он, потому что "Бунче его не поддерживал". Бунче, добавил он, "хотя он и может быть первоклассным посредником, но, очевидно, совершенно бесполезен как человек действия в подобной ситуации. Он проводил все свое время, слоняясь между своим гостиничным номером и американским посольством в поисках комфорта и кока-колы", в то время как Александр переходил от одной проблемной точки к другой.
Но Лумумба и его правительство были потрясены разоружением АНК. Хаммаршельда и Бунче тоже, тем более что Александр не был членом командования ООН. Чтобы отстранить Александра, Хаммаршельд быстро назначил Бунче исполняющим обязанности командующего силами (по рекомендации самого Бунче), в дополнение к его должности специального представителя. Бунче продолжал исполнять эту роль до прибытия генерал-майора Карла фон Хорна, который стал верховным главнокомандующим силами ООН в Конго.
Бунче настоял на том, чтобы оружие солдат АНК было возвращено им. Когда Бунче вернулся в Нью-Йорк, "явно очень уставший", у него было "много чего сказать" об Александре. "Этот довольно развязный солдат, - сказал он с явным раздражением, - думал, что у него есть ответы на проблемы конголезской армии и поддержания порядка, и он занял сильную, но ошибочную позицию по вопросу разоружения конголезских войск". В разговоре с Раджешваром Даялом, индийским дипломатом, который готовился отправиться в Конго, чтобы занять место Бунче в качестве специального представителя Хаммаршельда, Бунче предупредил его о том, что Александер может создать проблемы.
Александр, похоже, не понимал, жаловался Бунче, что силы ООН - это "силы мира, а не боевые силы", и что они могут применять оружие только в целях самообороны. Совершенно необходимо, чтобы войска ООН не попадали в "экстремальное положение, когда им приходится стрелять в конголезцев".
Но Александр был амбициозен. Несколько раз он выдвигал себя в качестве идеального человека, который мог бы взять на себя ответственность за оперативную деятельность ООН в Конго. Он стремился быть в центре событий и, похоже, не осознавал своей непригодности для этой должности. Более того, он не понимал, что, по словам фон Хорна, "концепция, согласно которой этому военному отпрыску колониальной державы дается карт-бланш в Конго, была совершенно немыслимой".
Эндрю Джин, посол Ганы в Конго, все больше подозревал Александра; он отправлял Нкруме срочные послания, предупреждая его об "интригах и подрывных действиях" Александра. Неприязнь была взаимной. В своих мемуарах Александр изобразил Джина как "черного расиста, антибелого и ярого антибельгийца".
АБСОЛЮТНОЙ ПРИОРИТЕТНОЙ задачей для Лумумбы и Касавубу было вытеснение бельгийских войск из Конго. 17 июля они предъявили Бунше ультиматум: они призовут Советский Союз к военной интервенции, если ООН не вытеснит бельгийские войска из Конго в течение двух дней. Ультиматум был изложен в письме, которое Лумумба передал Александру в Стэнливилле.
Затем Александр вместе с Карлуччи вылетел в Леопольдвиль и связался по радио с послом Тимберлейком, попросив его встретить его по прибытии в аэропорт Нджили вместе с Бунше и командующим войсками бельгийской метрополии. В аэропорту Александр передал письмо Бунше, отметив, что содержащаяся в нем просьба невыполнима. Встреча в аэропорту была подробно описана Тимберлейком Государственному департаменту 18 июля в телеграмме, которая была скопирована для небольшой группы людей, вовлеченных в развивающийся кризис:
Александр считает, что Касавубу недоволен направлением, выбранным Лумумбой, но кажется, что он слаб и находится под его влиянием. Александр считает, что Лумумба иррационален, как и Бунче. Я думаю, что, по крайней мере, мы имеем дело с человеком, который временно иррационален.
Я долго беседовал с Бомбоко и Канзой, которые заявили, что созовут заседание кабинета министров по прибытии Касавубу и Лумумбы, а тем временем подберут членов кабинета, которых они знают или могут убедить пойти против любого такого ультиматума. Бомбоко считает это незаконным, поскольку это не было одобрено ни кабинетом министров, ни парламентом.
В телеграмме отражено доверие, которое Тимберлейк испытывал к Александру. Она была отправлена с высоким приоритетом: NIACT, или "ночное действие", что означало, что оно должно было быть доставлено адресату немедленно, даже посреди ночи.
Требование Лумумбы и Касавубу действительно заставило часть бельгийских войск вернуться на свои базы в Камине и Китоне. Но в остальном это было бесполезно: Бунче не принял ультиматум, заявив, что он нереален.
