— Что, простите?
— Последний довод королей. Выгоню на кухню, чистить и драить порченную химическую посуду, а хуже этой работы только устроиться утилизатором в машинном цехе. Но уволиться — ни-ни. Увольняться никто не хочет, хотя некоторых я просил, даже умолял, стоял над душой и разве что не писал в администрацию, требуя избавить меня от вредоносных потоков их умственной отсталости и кретинизма, — он выстреливал слова пулеметными очередями, мне было не потягаться. Да и никому, пожалуй. Идя по тускло освещенному коридору, я осторожно окинул взглядом его миниатюрную фигуру. Он жестикулировал, доставал из многочисленных карманов сложенные бумаги с рецептами и формулами, читал и перечитывал, ругался, прятал обратно и кидал на меня ответные взгляды, одобрительные и даже восхищенные. Почему?
— Я не представился, — смущенно выдавил я, вклинившись в паузу, когда он замолчал.
— Незачем, незачем, ты Винсент Стюарт или Стюарт Винсент, племяш той противной лисицы Нэнси Ван Дер Грот, которую я по редчайшей неосмотрительности взял на работу лет восемь назад и, странно, ни разу не пожалел. Идем, идем, мы уже почти в моем технобудуаре, пришли, я позабочусь о тебе не хуже моего приятеля Бакстера, а он, прошу заметить, патологоанатом, это, знаешь ли, дорогого стоит в вопросе спасения славных ребят от дурно пахнущих неприятностей.
— Простите, но мне нужен Аморес, возможно, я неправильно запомнил имя… — я попятился, когда он пригласительным жестом втащил меня в странную комнату, напоминавшую застенок.
— Ну и зачем тебе Мори, скажи на милость? — проворчал коротышка добродушно. — Он хирург общего направления, бесспорно талантливый, аккуратный и рукастый, сволочь такая, но я — гений, инженер, состряпавший половину вещей, с которыми ты вырос, включая атмосферу Марса. Я и сам прекрасно вытащу твой ржавый чип. Кстати, я же — его автор и конструктор, дизайн заказал у малыша Ксавьера. Ты что, удивлен?
— Вы — Мастер. Тот самый… — я рассмотрел его еще раз, не веря глазам. Мастер Метаморфоз, Солнечный Мальчик, Хэллиорнакс, чей запоминающийся витиеватый почерк был на бутылочке с моим успокоительным. Мастер, распоряжающийся тысячным штатом, заводом, алмазной шахтой, двумя небоскребами и целой красной планетой, с ласковым детским лицом, поклонник Боба Марли с дредами, хоть и без трехцветной шапочки. Он широко улыбался, следя за зигзагами мыслей в моих зрачках.
— Приятно быть тем самым. Мы на лабораторном этаже, детка, в моих суверенных владениях, добро пожаловать. Давай-ка сядь, я вколю тебе местное обезболивающее, — Хэлл ногой толкнул ко мне легкую каталку, помесь операционного стола с кушеткой и электрическим стулом.
Я сел с опаской, втайне надеясь, что он не привяжет меня за ступни и кисти фиксирующими ремнями, но он привязал. Поцокал языком и впрыснул мне в шею прохладную жидкость.
— Не бойся. Это обычная мера безопасности, она убережет тебя от случайного мышечного сокращения, падения и возможного увечья. Я влезу сейчас в твой мозговой центр, с величайшей осторожностью, но гарантий, что я ничего не задену инструментами — нет. Не шевелись. Можешь разговаривать, это меня не отвлекает.
Он нажал на педаль под каталкой, отрегулировав высоту по своему росту, а я перебрал про себя все возможные вопросы.
— Скажите, Мастер, а что там… на этажах выше?
