Что касается двух плоскогорий в окрестностях Апеннин, которые на западе занимают приблизительно часть Умбрии и Тосканы, а на вос - токе — Апулии, то осмелимся ли мы утверждать вслед за Филиппсо - ном160, что они были важнейшей ареной исторического и культурного развития полуострова? Во всяком случае, роль их была велика. Ее значительность вытекает из того простого факта, самого по себе при - мечательного, что через эти форпосты Италии проходило множество путей. На западе Рим очень скоро проложил через туфовые плато юж - ной Этрурии свои дороги: виа Фламиния, виа Америна, виа Кассия, виа Клодия, виа Аурелия. Еще в XVI веке их маршрут протекал без изменений. Апулия, довольно низкое обширное известняковое плато161, повернутое на восток в сторону Албании, Греции и Леванта, равным обра - зом открыто для передвижения. Два ряда городов пересекают ее двумя длинными параллельными линиями: одна тянется по побережью от Барлетты до Бари и Лечче, другая — через 10 км вглубь, от Андрии до Битонто и Путиньяно162. С античных времен Апулия была очагом заселения пространства, лежащего между морем и внутренней почти пус - тынной зоной — Мурдже*, но также и очагом культуры. Ввиду изоби - лия торговых путей она была издавна открыта для влияний с запада — ее латинизация163 прошла вполне гладко, — как и для тех воздействий, которые оказывают на нее с востока Греция и Албания, преодолевая разделяющее их море. Некоторые эпохи истории Апулии оставляют впечатление, что она буквально поворачивается спиной к полуострову; судя по всему, эта страна от начала до конца является созданием бесчисленного количества человеческих рук164. В XVI веке обширная и богатая область Пулье** является огромной житницей и хранилищем олив - кового масла. Всякий устремляется сюда, особенно венецианцы, ко - торые всегда вынашивали мечту обосноваться здесь и даже дважды, в 1495 и 1526 годах, были близки к ее осуществлению; но кроме них и другие города Адриатики — Рагуза, Анкона, Феррара165. Благодаря наличию небольшой островной группы Тремити и деятельности Frati delia
Плато Ле Мурдже. Апулия
Carita*, которые там обитают, на протяжении XVI века в Апулии не прекращается контрабанда зерна16 .
Но самый яркий пример кипучей жизни этих плоскогорий являют собой в середине испанского полуострова Старая и Новая Кастилия, земли которых избороздили дороги или, скорее, дорожные колеи167, истоптанные к тому же тысячами ног и копытами караванов arrieres (роль возчиков, причудливые обыкновения которых описывает Сер - вантес, сравнительно невелика16 ). Эти бесконечные вереницы вьючных животных, мулов, осликов, не видных из-под поклажи, пересекают Кастилию с севера на юг и с юга на север. Они перевозят все, что встречается на пути: зерно и соль, шерсть и лес, глиняную или фаянсо - вую посуду из Талаверы и путешественников.
Эти «грузоперевозки» позволяют Кастилии обеспечивать связи между окраинными областями полуострова, которые окружают ее и часто отделяют от моря. Именно благодаря этим сообщениям Кастилия, как было о ней сказано16 , «создала Испанию». Именно они определяют и, если угодно, обнажают сущность экономики страны: в самом деле, с давних пор эти караванные пути ведут на восток, прежде всего в Барселону, в задачи которой, наряду с прочим, входила продажа испанской шерсти; затем в Валенсию, процветавшую в XV веке170, в эпоху Альфонса Великодушного (1316—1458); наконец, в Малагу и Аликанте, которые в XVI веке являются портовыми центрами торговли шерстью. А Шульте в своем труде о Grosse Ravensburger Ges- ellschaft полагает, что закат Валенсии в конце XV века вызван тем, что транспортировка товаров по кастильским дорогам, в полной мере развернувшаяся при порядках, установленных католическими королями, переместилась в активные города Севера: Медину Дель Кампо, Бургос, Бильбао, через посредство которых Испания устанавливает связи с могущественной Северной Европой. Эта правдоподобная гипотеза снова обращает наше внимание на упомянутое пространственное ожиа\ение, на караванную торговлю, без которой невозможно понять ни Испанию в целом, ни саму Кастилию с ее городами, расположенными вдоль линии, протянувшейся с севера на юг вдоль дорог, служивших для выгона скота на горные пастбища и для перевозки грузов, которые некогда были путями Реконкисты. Не стала ли эта простота сообщений первым условием действенного управления,
Братьев милосердия, францисканцев.
Погонщиков мулов.
Великом Равенсбургском товариществе
благодаря которому Кастилия, наставляемая «железной розгой» своих королей, о которой говорит в 1581 году171 венецианский посол, была так быстро и так успешно подчинена ими? Не случайно под действием всех этих причин Кастилия в это время становится центром тяжести и сердцем Испании172.
Страна, растущая на шпалере
