Средиземноморью придают единство перемещения людей, пред - полагаемые связи и пути, по которым они осуществляются. Люсьен Февр писал: «Средиземноморье — это дороги»2, дороги на земле и на море, на реках и озерах, огромная сеть постоянных и случайных соеди - нений, система вечного жизнеобеспечения, своего рода кровеносная система... Важно не столько отметить живописные детали, проехать вместе с Сервантесом по испанской дороге от венты к венте, приобщиться к плаванию путем чтения корабельных журналов торговых или пиратских судов, спуститься по Адидже на борту burchiere, тяжелой грузовой баржи, ниже Вероны или отправиться вместе с багажом Ми - шеля Монтеня из Фузины, расположенной на берегу лагуны, «по воде в Венецию»3, — важно увидеть, к каким контактам располагает та или иная дорожная сеть, насколько связной была ее история, до какой степени регулярные путешествия судов, вьючных животных, экипажей и просто людей придают Средиземноморью цельность и в некотором смысле однородность, вопреки местному сепаратизму. Средиземно - морское целое заключено в этом движении-пространстве. Все, что с ним соприкасается, — войны или их подобие, обычаи, технические приемы, моровые поветрия, тяжелые или легкие, ценные или бесполезные предметы — все может быть вовлечено в поток его полнокровной жизни, унесено на далекое расстояние, выброшено на берег, снова захвачено и перенесено, а то и низвергнуто наружу...
Было бы так в отсутствие дорог? Но дороги — это не просто полоски земли и воды, не только караваны, спешащие в Алеппо, длинные вереницы лошадей, мулов и верблюдов, бредущих по Стамбулиолу (дороге, ведущей в Стамбул вдоль реки Марицы), или виденные в 1555 году Бузбеком повозки, на которых в Константинополь везли захвачен - ных турками в Венгрии мужчин, женщин и детей4. Дороги невозможно себе представить без мест стоянки: гавани, открытого рейда, караван - сарая или хана; в Западной Европе — без постоялого двора на отшибе,
