А потом Тейлор предложила ей дружбу. Тейлор без спроса заняла то место, ту пустоту в ней и оставалась, даже когда Сука всё портила. Эта хилячка стояла на своём и не убегала, даже когда Сука её провоцировала. И возможно, на самую малость, на крошечную толику, Сука получила представление о том, чего ей так не хватало.
Только чтобы в итоге обнаружить, что это уловка. Тейлор просто добивалась доверия группы.
И остальные её простили? Вот так просто? Сука видела, как они носятся с этой маленькой предательницей. И она ничего не могла с этим поделать. Тейлор им просто нравилась больше. Они вполне могут оставить Тейлор и прогнать Суку, если до этого дойдёт. Она это нутром чуяла.
Так что она совершила глупость. Она попыталась избавиться от члена команды, и то как она это сделала теперь не давало ей покоя. Больше чем за что-либо ещё, больше, чем за людей, которым она причиняла боль или случайно убила, чем за дни, когда она шарилась по помойкам в поисках пищи, когда она бродяжничала, кочуя по городам одна, больше всего она ненавидела себя за то, как она поступила с Тейлор. Она вела себя, как люди из её плохих воспоминаний, когда воспользовалась доверием, чтобы причинить вред.
И она не знала, что ей с этим делать.
Выстрел оторвал её от размышлений.
-- Вперёд! -- закричала она. -- Вперёд!
Треск выстрелов стал чаще, отдаваясь эхом в ночи, когда её стая появилась на сцене. Анжелика была здесь, её туша бугрилась и топорщилась мышцами настолько, что она не могла даже двигаться так быстро, как бывало. Это было хорошо. Анжелика всё равно теперь не могла двигаться быстро. С тех самых пор, когда на неё напал Туман. Так ей было комфортней, она была большой, сильной, и движение не причиняло ей боль.
Анжелика вздрогнула и попятилась, когда пули попали в неё.
Раздался ещё один выстрел, и Сука увидела вспышку в окне, отблеск чьего-то лица. Она нахмурилась в гневе.
-- Напасть! -- её голос сорвался на визг. Она соскочила со спины Бентли, чтобы он тоже смог принять участие.
-- Принести их! Принести! Пошли!
Как и ранее, её собаки протаранили дом. Но на этот раз они вернулись с людьми в зубах. Руки, ноги и туловища в клыкастых тисках. Мужчины, женщины и дети. Некоторые кричали, когда собаки, не зная своей силы, сжимали зубы слишком уж сильно.
Она отыскала среди них человека, лицо которого мелькнуло в окне и направилась к нему.
-- Бля, бля, бля, бля, бля, -- как заведённый, повторял мужчина.
-- Ты чё, оскорбить меня хочешь, а? Шишку из себя строишь, а?
-- Что? -- глаза мужчины расширились. Что это он так уставился на неё? Хочет бросить вызов? Или боится? Планирует драку и осматривает окружение? Она могла только гадать.
-- Нет, -- ответил он, и глаза его забегали по сторонам, как будто в поисках помощи.
Пренебрежение? Сарказм? Ложь?
-- Мне кажется, ты не понимаешь, как глубоко вляпался. Ты. Стрелял. В мою. Собаку! -- она посмотрела на Анжелику. Её девочка как будто не очень пострадала, но он в неё стрелял! Он мог её убить, если бы пуля попала в нужную точку.
Она пнула его в лицо, и его голова откачнулась назад. Кровь хлынула из носа.
-- Я же не знал, -- выдохнул он в конце концов, разбрызгивая кровь вместе со словами с окровавленных губ, -- не знал, что она твоя. Она кошмарная, я, я испугался...
Говорил ли он правду? Она не могла сказать. Она выросла в окружении стольких искусных лжецов и подозревала, что всё, что звучало как правда, могло быть ложью. Если сейчас он лжёт, и всем это очевидно, она будет выглядеть глупо, если поверит Они могли и не уловить сообщение о принадлежности этой территории, о том, что её собаки теперь без поводка. Что ж, даже если он не врёт, он всё равно стрелял в Анжелику.
-- Никто не смеет трогать моих собак!
-- Пожалуйста! У меня жена и дети!
Каким образом наличие семьи делает кого-то лучше остальных? Сама идея уязвила Суку. Житейский опыт подсказывал, что зачастую бывало наоборот. Люди были придурками, люди были чудовищами. Исключения бывали редки. Слишком многие из этих самых людей создавали семью просто потому, что считалось, что так и нужно, и потом становились придурками и монстрами перед своими оказавшимися в плену зрителями.
Она пнула его снова, в живот. Он закричал из-за того, что от толчка его рука, которая всё ещё находилась в пасти Черныша, вывернулась в неправильную сторону.
-- Анжелика! -- приказала она и пнула его в живот ещё разок. -- Лапу!
Анжелика ступила вперёд и поставила одну лапу шириною с колесо грузовика на его таз. Мужчина мучительно завыл, быстро, отчаянно, не делая пауз между словами:
-- О господи, тяжело-то как, бля, хватит, пожалуйста, отпустите, уберите, оно меня раздавит!
Она посмотрела на него с отвращением. Её раздражало, что единственные моменты, когда она абсолютно точно понимала, что люди имеют ввиду, чего они хотят, относились к подобным обстоятельствам.
-- Анжелика! -- приказала она и, пригнувшись под вытянутую конечность Анжелики, пнула мужчину в коленку. -- Взять!
