Женщина была уже в нескольких шагах. Вопрос был в том, следует ли Суке отступить и поставить себя в ещё более слабую позицию или удерживать рубежи?
Она осталась на месте. Женщина шагнула ещё ближе, на расстояние вытянутой руки, затем ещё на пару шагов, пока не упёрлась грудью в Суку. Она встретила её взгляд не вздрогнув, пока Сибирь не обвила руки вокруг неё и не положила подбородок на её плечо.
-- Ты не устала притворяться? -- прошептала женщина ей на ухо.
-- Что? -- Сука попыталась отстраниться, чтобы задать вопрос ей в лицо, но руки женщины были неподвижны, более неподатливы, чем были бы на их месте стальные балки.
-- Пытаться действовать, как они. Играть и проигрывать в их играх, одевать на себя их одежды и символы, следовать их правилам.
-- Я... -- Сука сделала паузу,-- не понимаю, о чём ты.
Пауза говорила сама за себя. Она это знала. Женщина её понимала, она знала это.
Женщина понимала её. Эта мысль давила. То, как она двигалась, её жесты, всё несло смысл для Суки. Мало кто мог так.
Осознание потрясло Суку. Как? Почему? Это что, какая-то сила? С самого начала она понимала то, что женщина хотела выразить, так же легко, как читала своих собак.
-- Ты животное, Сука.
Женщина сделала акцент на последнее слово. Сука напряглась. Женщина отстранилась, оставив одну руку, чтобы приласкать её лицо. Её глаза снова опустились, заметила Сука. Она слегка улыбалась, губы сжаты, зубы спрятаны. Игривая, смирная. Сука позволила себе расслабиться. Это не было задумано как оскорбление. Контакт был навязчив, но она смогла сжать зубы и стерпеть, по крайней мере до того момента, как поймёт, что это за человек и как она сможет ответить.
-- Мы все животные, -- пробормотала Сибирь.
Она подошла к Бентли, и Сука поторопилась дать ему знак рукой "Сидеть!" и "Фу!", до того, как женщина к нему прикоснулась.
-- Некоторые менее, некоторые, как ты и я, более.
-- Философская хуйня?
Сибирь улыбнулась, проводя руками по морде Бентли, по его выступившим мускулам и костяным выростам.
-- Философская хуйня. Да. Туше. Идея, которая имеет смысл потому, что люди думают, что она должна иметь смысл. Но это лишь слова, да?
-- Точно.
-- Присоединяйся. Перестань пытаться стать, как они. Ты знаешь, что у тебя не получается.
-- Мне неплохо и так.
-- М-м-м, -- женщина улыбнулась, её взгляд опустился. Она обхватила руку и тронула другой подбородок, прижав при этом груди к телу. Она повернулась, оглядывая округу, оценивая территорию Суки.
-- Возможно, пока что. У тебя есть свобода бегать и делать что вздумается. Прекрасно. Но рано или поздно тебе станет тесно. Ты осознаешь, что ты всё ещё в клетке, созданной ими. В конце концов, ты всё еще подчиняешься их правилам.
Сука посмотрела по сторонам на пустые затопленные улицы вслед за Сибирью. Она не ответила.
-- Может ты можешь быть счастлива вот так. Как собака, с ошейником на шее, на огороженной территории. Ты так никогда и не поймёшь, о чём они говорят. Лучшее, на что ты сможешь рассчитывать, это похлопывание по голове, когда ты молодец, делаешь, что тебе говорят, может, немного общения, когда ты покажешь себя хорошей девочкой. Но возможно, этого ты и хочешь.
-- А что ты предлагаешь?
-- Быть дикой. Быть свободной. На самом деле свободной. Это восхитительно. -- Сибирь глубоко дышала.
Сука нахмурилась. Слова звучали хорошо. Но они были всего лишь тем, чем были -- просто словами.
-- Я сделаю тебе два подарка, Сука, -- прошептала Сибирь, -- один будет ждать тебя, когда ты вернёшься в свой... как ты называешь это своё место?
Сука не ответила.
-- Пусть это будет, скажем, конура. Мне нравится.
Сибирь вдруг сократила дистанцию с неожиданной скоростью, её шаги больше не сдерживались, перенося её на большие расстояния, пока она неслась по затопленной улице. Прежде, чем Сука смогла отреагировать, прежде, чем вступились собаки, она была совсем рядом, внезапно остановившись. Сибирь положила руку ей на ключицу. Суку приподняло в воздух и бросило в воду, окунув и больно приложив об землю, так что из неё вышибло дух.
Пока она пыталась восстановить дыхание, Сибирь прошептала:
-- Второй подарок особый, сокровище для родственной души.
Сука зашлась кашлем, попыталась, но не смогла двинуть и рукой.
-- На данный момент, ты единственная, кто слышал мой голос и остался жив.
Она поцеловала Суку в лоб, как мать целует ребенка. Сука пыталась увернуться, но добилась только того, что вода попала ей в нос и глаза. Она начала отплёвываться и набрала воздух в пустые лёгкие.
Когда она снова смогла видеть, Сибирь исчезла. Её собаки глядели на ближнюю крышу.
Трясясь, она подозвала жестом Бентли и забралась на его плечи.
Кашляя, высмаркивая воду из ноздрей, она отдала приказ: -- Домой!
Мысли её блуждали, пока она верхом на Бентли скакала по улицам. Тупой гул слишком многих вещей, которые пришли ей в голову одновременно, все слишком важные, чтобы их игнорировать. И в то же время, она не желала думать о них, не хотела складывать их воедино, потому что не была уверена, что ей понравится, к чему они приведут.
