Взгляд опустился еще ниже. Зейн всегда был стройнее него. Да, раньше у него были небольшие запасы жирка в области живота, но затем они ушли. Сейчас живот был плоским, а кожа притягивала гладкостью, лишь немного затенённой чернилами тату в области бёдер. А бедренные косточки выступали так идеально, что Лиам не смог удержаться и провел по ним рукой.
Ещё ниже — и шатен сглотнул, отводя взгляд, однако, недостаточно быстро. Он опустил глаза еще ниже, ниже члена Зейна и темных волос у его основания. Пейн старательно отводил взгляд от запретной области, заинтересовавшись кое-чем другим. Это бросилось ему глаза, когда он переставил ноги, и сейчас внимательно всматривался, поставив левую ногу на ванну.
На внутренней стороне бедра Малика еле виднелась едва различимая татуировка.
Первое, что пришло в голову Лиаму — это грязь. Он попытался оттереть, но не получилось. Следующее, о чём подумал Пейн — не было явной причины делать тату на таком труднодоступном месте. Это было настолько интимно, что он не мог представить кого-то, касающегося Зейна таким образом (ладно, он мог, но это его бесило). И всё же, это была именно татуировка. Небольшая, тёмно-синяя, заглавная буква «L». Да, точно, это была «L».
Лиам опустил ногу с неохотой. Что за «L»? Что это значит? У парней было множество случайно выбранных тату, но ты не будешь колоть татуировку в настолько укромном месте, если только она не имеет огромное значение лично для тебя. Так в чём же её смысл?
Но Лиам не мог спросить Зейна об этом. Как бы это выглядело? «Хей, Зи, пока я рассматривал твоё тело в зеркале, потому что я — влюблённая в тебя сволочь, я заприметил эту тату, что она означает?» Это будет ни разу не неловко, ага.
Пейн застонал и потянулся за куском мыла. Его мысли метались между найденной татуировкой и тем, что он в данный момент намыливает тело Зейна. Это, а также увиденное в зеркале — и внезапно Лиам понял, что он, возбуждённый, стоит под струями горячего душа. И он ничего не мог с этим поделать, так ведь?
Шатен добавил эти ощущения в тайную коробочку с вещами, о которых ему не хотелось бы распространяться. Невзирая ни на что, когда с душем было покончено, проблема со стояком никуда не делась. Лиам прикусил губу, подумывая разобраться возбуждением, но затем всё-таки натянул штаны, не обращая внимания, что они стали тесноваты в паху.
И, так как жизнь еще недостаточно поиздевалась над Лиамом Джеймсом Пейном, в номере на кровати развалился Малик. Он усмехнулся и, сев на постели, съязвил:
— Что-то ты долго! Ты что там, дрочил?
Как только слова прозвучали, парни застыли. Зейн покраснел, в то время как глаза Лиама расширились до невозможности. Младший парень понимал, что брюнет вряд ли всерьёз думал о том, что он это сделал, в то время как сам шатен определённо размышлял над таким вариантом. А еще они оба поняли, что, если бы он на самом деле дрочил, то, технически, он дрочил бы Зейну, и…
Если бы Лиам мастурбировал в теле Зейна, означало ли это, что он ему дрочил?
— Нет! — сконфуженно воскликнул Пейн, — нет, клянусь!
— Я знаю, что нет, — Малик кивнул, стараясь не встречаться с другом взглядами, — я пошутил.
— А что ты вообще делаешь в моём номере? Как ты сюда попал?
— Ну, технически, это мой номер, — ответил Зейн, — меня прислал Луи. Сказал, что хочет нас всех собрать у себя в номере порепетировать, — он подавил зевок, — честно говоря, совсем неохота.
Лиам внимательно посмотрел на старшего парня. Под глазами залегли тёмные круги, он выглядел вымотанным и измождённым. Губы были плотно сжаты, на лице застыл пустой взгляд. В общем, он выглядел так, как обычно выглядел Лиам после продолжительной болезни: истощенный, бледный, ослабевший.
— Ты в порядке? — уточнил шатен, — выглядишь хреново, Зи.
— Ты сейчас оскорбил сам себя, — усмехнулся брюнет, — всё в норме.
— Зейн!
— Что? — огрызнулся Малик, уперевшись руками в бёдра, — я не курил уже двадцать четыре часа, меня ломает, ясно?
Лиам хлопнул рукой по лицу.
— Хорошо, я разрешаю тебе курить в моём теле, — промычал он, — но не увлекайся, ладно?
— Неа, ни за что, — замотал головой Зейн, — я буду чувствовать себя пиздец каким виноватым, — улыбка промелькнула по лицу, — я попробовал выкурить одну, но случайно глянул в зеркало, увидел твой грёбаный осуждающий взгляд и не смог.
— У меня не бывает осуждающего взгляда, — возразил младший парень.
— Неправда, бывает! — заспорил Малик, — поэтому мы и не любим ссориться с тобой. Ты так и давишь на совесть, Ли.
Шатен присел на кровать, подогнул одну ногу под себя, поместив руку на колено, на колено Зейна. Оно было худым и гладким, Лиам провёл пальцами, ощущая каждый выступ и каждую ямку.
— Нам стоит поговорить о том, что мы можем делать, и что мы не можем делать в телах друг друга, — задумчиво сказал он, — на будущее. Если мы застрянем так надолго, надо сразу определить границы.
— Типа сделать татуировку с автографом Джастина Бибера или что-то в этом роде? — пошутил брюнет. Глаза Пейна расширились.
— Не-не, я не делал ничего такого! — быстро опроверг Зейн, — я не собирался уродовать тебя!