За несколько часов до настоящего момента, Лиам, не веря своим ушам, наблюдал за речью Канцлера в прямом эфире. Боец в целом разбирался в немецком, но не так, чтобы мастерски, поэтому сперва даже засомневался, а не исказил ли он смысл сказанного. Но эмоции, показавшиеся на лице Люка, постепенно сменившиеся от удивления до отчаяния, дали понять, что смысл был понят верно: Германия сдалась пришельцам. Такого никто не ожидал.
Да, страх правительства был понятен, но предпринять такой шаг почти сразу после самой чудовищной террористической акции в истории…
«Должно быть», — подумал Лиам. — «Мы чего-то не знаем.»
Боец ни на минуту не подверг сомнению мысль о том, что Германия при этом всём также вышла из Совета Наций, ООН и всех прочих организаций.
«Но почему? Неужели после такого зверства они думают, что пришельцы будут преспокойно играть с ними в дипломатию?..»
Хоть это событие поразило всех до глубины души, но то, что произошло после, смогло его переплюнуть: новости о целых городах, вмиг оставшихся без электричества, террористические акции, слухи об исчезновении членов Парламента…
Чуть погодя было официально подтверждено, что да, атаки на мирных жителей действительно имели место быть, и да, члены Парламента действительно исчезли… навсегда.
В какой-то момент боец так устал от всех этих новостей, что был вынужден отвлечься на что-то более продуктивное. И вот он здесь, на стрельбище.
К несчастью, стрельбы по мишеням оказалось недостаточно для достижения полного забытия — различные мысли так и лезли в голову, пока боец работал на автопилоте, поражая смертоносными лазерами одну цель за другой.
Однозначно, по мнению Лиама, пришельцы должны были заплатить за содеянное. Как за Гамбург, так и за всё последующее — нападение на сдавшуюся страну. Оперативник поджал губы, продолжая обстрел.
Единственной трудностью был сам поиск пришельцев. Учитывая их технологическое превосходство, они могли спокойно попасть в любую точку планеты на своих НЛО, так что глупо было ожидать появления полноценной их базы на Земле в ближайшее время. Таким образом приходилось каждый раз выжидать их атаки, что не могло не раздражать.
Лиам не сомневался, что командующий XCOM делал всё возможное для того, чтобы перейти от обороны к контратаке, да и все бойцы это понимали… но тем не менее, они жаждали мести, причём как можно скорее. Бывший агент КТ даже почувствовал некую жалость к тем невезучим пришельцам, которых следующими отправят на убой.
Даже более сдержанные солдаты вроде Эбби были готовы заставить противника страдать. Что до самого Лиама… учитывая его опыт, боец не был столь разгорячён, а также понимал, что в будущем стоит ждать катастроф ещё большего масштаба.
Прочие ветераны XCOM, казалось, мыслили также, в особенности Мира Воунер и Кармелита. Хоть злость — прекрасный источник мотивации, слишком сильная ярость может затуманить рассудок. В конце концов, какой бы силой воли ты не обладал, она не делает тебя бессмертным.
Следующим логичным шагом, который следовало предпринять, было наведение порядка в Германии. Учитывая, что члены Парламента погибли, кто-то должен был занять их место. Этим кем-то были ООН и, соответственно, Вооруженные Силы Германии. Лиам бы предпочёл второй вариант.
Продолжая свои размышления, боец поразил ещё несколько целей.
Командир наверняка постарается наладить отношения с Министром Обороны Германии… если тот ещё жив, конечно — ходили слухи, что армия также попала под раздачу пришельцев.
По крайней мере из всего этого бардака вышло хоть что-то хорошее: настроения в казарме были сплочённей некуда: люди различных национальностей и мировоззрений готовы были отбросить свои разногласия и, стиснув зубы, идти в бой плечом к плечу. Конечно, смерть Шона вызвала самую сильную реакцию у бойцов, что и неудивительно: этот весельчак нравился, пожалуй, всем без исключения. Кармелита же, которая успела привязаться к нему в романтическом плане, была подавлена и озлоблена, а также избегала любых контактов с коллегами. Подобное поведение было поводом для беспокойства: чего-чего, а психического срыва посреди операции XCOM’у точно не нужно.
Люк же, к удивлению Лиама, оставался в полностью здравом рассудке несмотря на то, что его Родина разрывается на части. И у русского оперативника была теория о том, что помогает немцу сохранять самообладание — Мира Воунер.
По какой-то непонятной причине израильтянка заинтересовалась Люком и, поступившись своим стандартным поведением «я сама по себе, не подходите ко мне», сама шла на контакт с ним. Всё это казалось Лиаму подозрительным, а учитывая, что она — бывший агент Кидона, тут явно был какой-то скрытый мотив…
«Хотя кто её знает.»
С другой стороны, хоть это и было любопытной ситуацией, боец также не слишком сильно приглядывался к ней. В конце концов, то, чем Воунер занимается в свободное время — не его ума дело.
А вот Патриция по-прежнему благополучно нежилась в отключке. Когда проснётся, новости комом повалятся на неё, что будет интересно пронаблюдать. Причём по словам Эбби, очнуться британка должна была скоро.
