— Кто-то несомненно считает так, даже в самом нашем эгрегоре, — ответил государь. — Но посмотри сам: генетически мы связаны. Да, основа нынешнего населения России — народы, жившие раньше на окраинах, но остатки Святого Народа растворились в нас и мы связаны с ним и генетически… Хотя, конечно, меньше, чем хотелось бы очень многим. Мы впитали многое из культуры, наш язык — продолжение и развитие святого языка. Так что, Святой Народ, твой народ, жив в нас. Да, многое изменилось. Но ведь мир постоянно меняется.
Вроде бы хорошо и правильно сказал, но вот только что-то от всего этого у меня внутри щемило. Потому и спросил:
— Ну а как же те, которые пришли ко мне?
— В каждом эгрегоре есть разные группировки, — пожал плечами крёстный. Есть более радикальные, есть более дружелюбные. Видимо, к тебе пришли те, кто был больше других обижен прошедшей историей. А отсюда важный момент: как сохранить себя, работая с эгрегором? Ведь эти сущности очень любят полностью подчинить себе человека. Особенно неординарного человека.
Он посмотрел на нас с Дашей с нескрываемой хитрецой в глазах. Я задумался, но тут меня буквально осенило: ведь самое важное, частенько, оказывается и самым простым!
— Прежде всего, должно быть это самое, тот самый я, которого надо сохранить! — выдал я.
Даша посмотрела на меня со сдержанным недоумением, тётя Лиз радостно захлопала в ладоши, а крёстный радостно протянул руку через стол и наградил меня рукопожатием:
— Далеко не каждый додумывается до этого сам!
— Ну это же очевидно! — Даша обиженно надулась.
— Очевидно, не очевидно… — вздохнула тётя Софи, — но чтобы это понять уже надо иметь некоторый задаток этого «само», которое надо сохранять.
— И его надо постоянно выращивать и воспитывать, — добавила тётя Лиз.
— А ещё нужна воля. Железная воля, чтобы чётко разделить: что у тебя общего с той или иной общностью, а что только твоё. И, участвуя, порой с полной отдачей, в делах эгрегора, сохранять это своё.
Тут мне в голову пришла удивительная мысль, которую я озвучил:
— Извини, крёстный, но как получается, что именно ты говоришь про это. Ведь ты — глава эгрегора. И учишь, как быть от него независимым. Как же так?
Удивительно, но император на это искренне обрадовался:
— Очень хороший вопрос, крестник! Когда-нибудь, управляя людьми, ты поймёшь, что что любая общность тем сильнее, чем ярче индивидуальности, её составляющие. Да, управлять такими людьми, когда каждый себе на уме, у каждого свои цели, свои идеалы, гораздо сложнее. Но и сделать такие люди могут больше. Сделают такое, что не под силу толпе безликих, полностью подчинённых общей воле. Да и сама эта общая воля получается более осмысленной.
Мы ещё трепались какое-то время на оккультные темы, но вот всё уже было съедено, чай выпит (крёстный, кстати, очень заинтересовался принесённым мной из прошлого методом заваривания зелёного чая) и государь, с заметным сожалением, заявил, что дела вынуждают его отбыть в столицу. Тётя Лиз тяжело вздохнула, Даша заметно погрустнела.
— Всё понимаю, дорогие мои… — с явной теплотой в голосе сказал император, но тётя Лиз его прервала:
— Да всё я понимаю. Ничего не поделаешь. Просто иногда хочется…
— Вот и посижу тут за тебя летом, а вы на пару месяцев смотаетесь в Гурзуф. С детьми, — заявила императрица. Или… мне теперь называть её тётя Софи?
Тётя Лиз снова вздохнула:
— Софи…
— Да ладно, — тётя Софи легкомысленно отмахнулась. — За два месяца тут ничего не случится. Расслабься.
— Ну а им летом поступать в Петроградский корпус, а там даже Мишель приказать не может! — сделала последнюю попытку тётя Лиз.
— И не подумаю! — решительно ответил император. — Даже если будут поступать в ремесленную школу. Но поступать они будут во второй половине Льва, а Близнецы и Рак вполне можно провести на море. Как раз будет полезно расслабиться перед экзаменами.
— Да не загоняй ты себя, сверхответственная ты наша, — хихикнула Софи, — тебе тоже надо расслабиться.
— А я приеду к вам третьего Козерога и проживу тут недельки две. Мне тоже надо иногда отдыхать, — подытожил император.
Тут Дашенька набралась храбрости и спросила, очень грустным голосом:
— Может мне тогда можно тебя папой называть?
Его величество потрепал дочку по голове и с мягкой улыбкой ответил:
— Можно, конечно… — но тут же со вздохом добавил: — Но, пожалуйста, только в кругу семьи. Ладно?
— Конечно… — тихо ответила неофициальная светлейшая княжна, но глаза её при этом светились.
