И в следующую минуту Джеймс оказывается рядом со мной, он успокаивающе поглаживает мою спину.
— Это не он, Харпер. Это не он.
Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть Джеймсу в лицо и присаживаюсь, чтобы посмотреть самой.
— Это не он.
Джеймс притягивает меня к своей груди и крепко сжимает в объятиях, оставляя ласковый поцелуй на голове.
— Это не он, детка, но я знаю этого парня.
— А кто он? — Слезы облегчения бегут по моему лицу, и мне приходится стирать их со своего лица.
— Кто-то, кто должен быть давно мертвым.
— Что? — переспрашиваю я, все еще пытаясь осмыслить произошедшее. — Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду... — Джеймс сомневается, и мне понятно, что это не та тема для разговора, которая должна сейчас подниматься. — Я имею в виду...
— Он имеет в виду, — говорит Саша позади нас, — что он убил их всех. Или же он ошибочно полагал, что убил.
Мы вдвоем поворачиваемся и видим, что Саша сидит на заднем сидении и смотрит на то, как Джеймс ласково меня обнимает. Ее лицо все в крови, руки и ноги покрыты глубокими царапинами от поездки с похитителем на мотоцикле через колючие кустарники фукьерий.
— Джеймс, все было подстроено, ты же это понимаешь, — говорит она голосом, который совсем лишен эмоций, холодок пробегается по моей спине и мурашки покрывают заднюю часть шеи. — Я тебе точно говорю, что это была гребаная западня. — На этих словах ее голос срывается, и мое состояние ужаса постепенно улетучивается. Ее губы дрожат, и она начинает рыдать.
Джеймс прижимает меня к себе, не позволяя мне отстраниться, как будто боится, что я могу убежать и бросить его, и мы вместе подходим к девочке.
— Эй, успокойся, это все действие наркотиков. Ты сейчас отходишь от них. Тебе нужно постараться расслабиться.
— Нет, это не наркотики, и ты прекрасно это знаешь. Это... это... — Она замолкает и оглушающей тишине слышно только как она шмыгает носом.
Это очень, очень, очень хреновое начало дня.
— Что это Саша? — произносит Джеймс отстраненным голосом убийцы, все еще не выпуская меня из своей хватки. — Что это? Если тебе есть, что сказать, то сейчас, бл*дь, самое время сделать это.
Она проводит рукой по лицу еще раз.
— Мне известно немного, но... — она указывает кивком на своего похитителя. — Я просто хочу, чтобы ты знал, что я не замешана в этом. Я не знаю, частью чего являюсь, но точно не этого. — Теперь она переводит взгляд на меня, но все также обращается к Джеймсу. — Я правда не причастна к этому.
— Ты знаешь, почему он похитил тебя? — интересуется Джеймс.
Она качает головой.
— Это совершенно неважно, на кого я работала вчера, потому что сегодня... — она опять смотрит на меня, — я работаю только на себя. Я больше не хочу быть чьей-то пешкой или убийцей, или же Смурфом. — Она недовольно выплевывает последнее слова и переводит гневный взгляд на Джеймса. — Я просто девочка, я — подросток, ребенок. Я устала. Хочу домой. Хочу к Форду.
Я смотрю на Джеймса, когда он переводит взгляд на меня, он не говорит мне ничего, просто кивает и подводит меня к двери «Хаммера».
— Забирайся, — строго говорит он. Теперь его голос даже не похож на голос безжалостного убийцы, он намного хуже. Потому что, несмотря на то, что его голос спокоен и говорит он весьма сладким тоном, в его словах отчетливо слышится «бл*дь-не-смей-со-мной-шутить» предостережение.
Я подталкиваю Сашу, чтобы она отодвинулась, сажусь, затем Джеймс хлопает дверью. Следом за мной он усаживается на водительское кресло. Он заводит «Хаммер» и разворачивает его, и мы едем по той же дороге, что и приехали сюда.
— А что с телом? — спрашиваю я, когда оно оказывается вне зоны видимости.
— Кому какая разница? Тем более он уже умер. Как и сказал ребенок, я убил его в прошлом году.
Я совершенно не понимаю, что это все значит, но Саша фыркает и бормочет себе под нос:
— Ну, ты охренительно лажанулся, Джеймс. Теперь мы в полной заднице.
Джеймс не слышит ее слов или, возможно, просто делает вид, что не слышит. Он ничего не отвечает. Когда мы подъезжаем к дому, он останавливает машину на подъездной дорожке, мы сидим в полной тишине на протяжении пары секунд и ждем его приказов, что нам следует делать дальше. Потому что жизнь только что изменилась. Мы уже больше не бывшие члены Организации, которым вдруг захотелось поиграть в дом.
— Харпер, — произносит он холодным отстраненным голосом и даже не поворачивается, чтобы посмотреть, смотрю ли я на него в ответ, или слушаю ли я, что он мне говорит. Но я, конечно же, слушаю. — Харпер, мне нужно быть с тобой честным, хорошо? Я знаю, что ты взяла кое-что, когда прошлым летом сбежала с яхты. Все знают об этом. — Джеймс поворачивается и пристально смотрит на меня. — Мне это нужно, где оно?
Мой разум крутится со скоростью света, наполняясь подозрениями. Почему именно сейчас? После всех тех месяцев, когда я скрывалась? Почему они пришли за мной сейчас? Все, что он говорил мне, ложь?
— Тебе нужно доверять кому-то, кроме Ника, Харпер. Потому что Ника больше нет рядом с тобой. — Он рассматривает мое лицо, чтобы заметить колебание или сомнение.
Я ничего не отвечаю на его слова.
