— У Мерка есть одно местечко в Палм-Спрингс. Его там сейчас нет, поэтому мы нагрянем туда сегодня и решим, что, бл*дь, нам следует делать дальше. Кто-то сделал это с девчонкой, и этот кто-то меня сильно разозлил. Мне нужно немного проехаться, чтобы развеяться и привести мысли в полный порядок. Также мне нужно сложить все кусочки головоломки вместе. Потому что все, что происходит сейчас... скажу просто… что-то определенно не так. Ничего из того дерьма, что произошло мы не учитывали. У нас был план и это... никак не входило в него.
Девочки молчат. Поэтому, недолго думая, я делаю резкий разворот на переднем дворе и направляюсь подальше от этого места, выезжая на дорогу местного значения, которая ведет в Калифорнию, затем доезжаю до автострады 15 и держу свой путь в национальный Заповедник Мохаве4.
— Выключите свои телефоны и передайте их мне. — Я жду, пока девочки достанут их и три телефона ложатся в мою ладонь. Я выбрасываю все их в окно, затем достаю из кармана свой и делаю то же самое. Девочки поворачиваются, чтобы посмотреть, как телефоны остаются позади, пока я поднимаю стекло.
Термометр на контрольном щитке показывает, что снаружи сорок пять градусов по Цельсию, но внутри мы находимся в объятиях холода, и это не имеет ничего общего с системой кондиционирования.
Мы — киллеры. И разве не это про нас говорят? Хладнокровные.
Как те яркие ящерицы, что стремительно ползут через трассу покрытую песком.
Мы до мозга костей хладнокровные.
Глава 16
Джеймс
— Что ты имел в виду, когда мы находились там? — спрашивает Харпер, потому что за окном определенно не на что смотреть, кроме кустарников юкки или случайных змей, что выползают на дорогу. — Когда ты сказал: «Кто-то, кто должен быть давно мертвым».
Я смотрю через плечо на Смурфетту, чтобы узнать, не хочет ли она тоже поучаствовать в этом диалоге, но она расположилась на консоли, что находится посередине одноместных сидений, и крепко спит.
— Ты не проверишь для меня Сашин пульс, детка? Если действие «Налоксона» закончилось, а они дали ей дозу больше, чем следовало, она будет опять находиться под действием наркотического препарата.
Харпер наклоняется к заднему сидению с шумным вдохом, что выражает крайнее раздражение, берет Сашино запястье и начинает считать. Спустя минуту она говорит:
— Шестьдесят восемь.
— Ага, тогда она в полном порядке.
— Ну, может, она и да, но вот я, определенно, нет. Мне нужны ответы. Для тебя, как я посмотрю, ничего из этого не имеет значения, а вот мне хочется знать, что произошло.
— Я могу сказать то же самое и о тебе, Харпер.
Я искоса смотрю на нее, затем перевожу свой взгляд на жесткий ландшафт пустыни. На самом деле, мысленно прикидываю, как удовлетворить ее любопытство, чтобы не проколоться и не облажаться, а значит, тем самым, справиться с ее натиском.
— Давно, когда я был молодым пареньком, который думал, что статус убийцы сделает меня более усовершенствованной, сильной и быстрой версией Боба Фетта5 я тоже задавал много вопросов «почему?». Но до меня быстро дошло, что вопросы «почему?», на самом деле, очень опасные. Почему люди пришли за Сашей? Почему ты и я вместе? Почему с нами находится Саша? Я имею в виду, что, кроме того, что мы дети Организации, что у нас еще общего?
Она молчит. Возможно, размышляет, а, возможно, после моего ответа пытается избегать меня.
Я облегчаю ей задачу, отвечая на свой же вопрос.
— Убийства, Харпер. Именно они. Это и есть то, что связывает нас, кроме того, что мы дети Организации. А знаешь ли ты, кто были те люди, которые присутствовали на твоем дне рождения, на яхте?
Я бросаю на нее взгляд, и она отрицательно качает головой.
— Ты отравила всех, подлив в воду «Визин», — с нажимом произношу я. — Из тех тринадцати человек, что скончались, девять занимали ведущие посты в Организации. Все они были правящей верхушкой. А ты же понимаешь, что это значит, когда вся правящая верхушка разом умирает? — По ее взгляду я могу сказать, что она определенно это знает. Но Харпер все равно позволяет мне посвятить ее. — Это значит, что будет полностью изменена структура управления. Это значит новые назначения, новые лидеры. А теперь задай себе вопрос, кому больше всего была выгодна смена власти? — Ее молчание начинает бесить, и меня раздражает нянчиться с ней. — Твоему отцу, Харпер. Он находится во главе всего этого, он принимает конечное решение касательно всего, у него также есть враги, которые, возможно, считают, что могут управлять Организацией лучшего него. Таким образом, благодаря твоим действиям он убил всех разом. Только он не замарал свои руки.
— Получается, что он использовал меня, чтобы убить? — она фыркает, задавая вопрос.
— Именно так, детка, понимаешь, тебе бы ничего не грозило, ты его дочь, ты его кровь. Ты для него самое ценное сокровище. Он никогда не причинил бы тебе зла, просто он использовал тебя в своих целях.
Молчание. Звенящее и напряженное. Я не выдерживаю первым.
— Это что, удивляет тебя? Я имею в виду, твой отец хотел отдать тебя мне, когда тебе было всего шесть...
— Джеймс, — фыркает она. — Это уж вряд ли.
