Его мучила лихорадка, выламывавшая тело, кожа местами покрылась черной чешуей, а правая рука менялась, все больше походила на лапу, и он прятал ее всякий раз, когда приходила Айри.
Никто не знал, как должно проходить обращение в дракона — в последний раз это случалось так давно, что все знания оказались утрачены. Кеймрон терпел боль и ждал, чем все закончится.
Через неделю он проснулся совершенно здоровым — лихорадка прошла, как и боль. Его правая рука стала почти нормальной, человеческой по форме, но осталась покрытой черной чешуей.
Обращение не случилось.
Когда Кеймрон понял, что не стал магистром, его как будто ледяной водой окатили. Что скажет его семья? Как отнесутся остальные? Он почувствовал вину, что не справился, не смог.
И тогда вновь пришла Айри. Кривая дверца со скрипом открылась, и она, подсвеченная восходящим солнцем, замерла напротив него. Кеймрон ничего не сказал — она все поняла сама, угадала, почувствовала. Опустившись перед ним на колени, Айри взяла его черную руку, погладила, прижала к своей щеке. Тогда ее глаза светились сочувствием.
— Ты не обязан оправдывать ожидания окружающих, — сказала она ему и, приблизившись, крепко обняла.
Для нее он был прежде всего человеком, а уже потом — сыном барона и магом. Так почему сама Айри всегда обижалась, когда он относился к ней, как к человеку, а не героине?
И смогут ли они теперь, когда прошло так много времени и когда, кажется, уже ничего невозможно исправить, работать вместе?
Барон Олден смотрел на задумавшегося сына и легко читал на его лице все эмоции. Родительским любящим сердцем он чувствовал тяжесть, давившую на сына. Кеймрон был из молчунов, и потому барон не знал, любит он эту девушку или же просто дорожит ей, как светлым воспоминанием, и потому защищает.
— Кеймрон, если вы не справитесь в этот раз, общество сломит ее.
В глазах его сына на секунду мелькнула настоящая боль.
— Нет, этого не случится, — Кеймрон выпрямился. — Мы исполним приказ Его Величества. Дело у Айри всегда на первом месте. У меня тоже. Мы сможем работать вместе, не переживай за это.
— В три часа пополудни, — напомнил барон и удалился.
С величием Дил-Атрона не могло соперничать ни одно здание. Белоснежная резиденция в солнечный день ослепляла до слез. На закате горели золотом шпили на башнях. В пасмурный день любой, подходивший к резиденции, терялся перед ее давящей высотой.
Кеймрон прибыл заранее, и к нему вышел слуга, проводил по анфиладе помпезных коридоров к двустворчатым дверям с яркой мозаикой.
— Ожидайте здесь, господин Олден, — сказал он с поклоном и удалился.
Янтарно-красные коридоры, украшенные скульптурами, портретами, росписью можно было рассматривать часами и годами — и каждый раз находить новые интересные детали. Однако Кеймрон смотрел на двери. Только на двери. И ждал.
Раздались шаги, и он повернул голову. Сине-красная форма Айри, яркая на улице, терялась в интерьере, зато выделялась чистая бело-голубая повязка на руке, отличавшая детектива от патрульного. Ее сопровождал тот же слуга.
— Его сиятельство Орданен задерживается. Прошу прощения за ожидание, господин Олден, — добавил он напоследок и ушел.
Она остановилась за пять шагов до Кеймрона и скрестила на груди руки. Однако последние слова слуги ее удивили.
— Кеймрон, почему все называют тебя господином, а не милордом? Ты же сын барона. Ты что, ушел из семьи?
Разговор начинался… мирно? Кеймрон не показал удивления и ответил спокойно:
— Согласно древнему закону маг не может быть лордом. Ты помнишь, как ко мне обращались в патруле?
— Маг Олден, — быстро вспомнила Айри. — Кстати, давно не слышала, чтобы тебя так называли.
— Верно. Его Величество три года назад отменил это обращение, как и прочие привилегии магов, а вот тот древний закон не отменил. Меня не могут называть ни магом, ни милордом, поэтому я только господин.
— Какие сложности на ровном месте! — фыркнула Айри.
— Ты знаешь, зачем мы здесь? — спросил Кеймрон, чтобы сменить тему.
— Догадываюсь, — хмыкнула она. — Так-то мне просто приказали явиться. Кто я такая, чтобы мне что-то пояснять?
Кеймрон оставил ее выпад без ответа. Айри вздохнула и ловким жестом вытащила из кармана сложенный листок. Кеймрон взял его, развернул. Знакомым округлым почерком сверху было написано: «Прошу командировать меня в Шестое отделение Его Величества личной канцелярии для выполнения работы». Снизу стояла подпись инспектора ее участка.
— Это заявление нужно отдать инспектору Люсу, а не мне, — Кеймрон вернул листок. — Он должен заниматься оформлением всех приказов на своих подчиненных.
— Но без твоего одобрения в этом не было смысла, — пожала она плечами и сложила бумагу.
— Это не моя идея. Я тоже подчиняюсь приказам.
Айри ничего не успела ответить — за дверями раздался удар посоха о пол, и им, наконец, открыли.
— Его сиятельство Орданен! — громко объявил голос, и они вошли в зал.
Айри успела увидеть только огромное пустое пространство, посреди которого стоял какой-то мужчина, когда Кеймрон надавил ей на спину, вынуждая поклониться.
— Встаньте, — повелел им тихий голос.