Кеймрон приехал к назначенному времени, но слуга не проводил в гостиную, ничего не предложил, а лишь попросил немного обождать и оставил его у входных дверей.
Внутри особняк выглядел нежилым — стены да полы, и ни одного украшения, ни одной детали, которыми хозяева обычно наполняли дома. Даже шторы на окнах были подобраны в тон фиолетовым обоям, чтобы их не было видно.
— Отведи меня к графу. Немедленно, — приказал он слуге, который пытался, сливаясь со стеной, пробежать мимо. — Или я сам пойду искать его, и ты меня не остановишь.
Слуга немного побледнел.
— С-следуйте за мной, — заикаясь, произнес он.
Они шли по коридору, пока не уперлись в двустворчатые черные двери. Слуга замялся, но, обернувшись на Кеймрона, распахнул их. За ними скрывался длинный переход, в конце которого были две открытые двери. За дверью справа посреди пустой крохотной комнаты стоял огромный горшок, в котором росло низкое дерево с тусклой желто-бурой листвой.
— В-вам с-сюда, — слуга, совершенно белый от ужаса, показал на дверь слева.
Кеймрон вошел в стеклянную оранжерею, неухоженную и даже как будто заброшенную. Здесь не было тропинок, выложенных плиткой, не было аккуратных секторов с различными растениями, не было цветов — только серая, какая-то сухая земля и тонкое дерево в центре с яркой осенней листвой. Кеймрон удивился: зачем держать одно дерево в тесном горшке в комнате, когда его можно было бы посадить в оранжерее, рядом с другим?
Слуга потрусил к графу, который стоял у дерева с серебряной леечкой в руке. Граф Нойтарг был щуплым мужчиной чуть старше пятидесяти, с длинными черно-седыми волосами, маленькими руками и ногами. Услышав шаги, он повел головой.
— Подожди, — повелел он слуге, изящно взмахнув рукой с огромным перстнем на указательном пальце, и багровый камень в украшении вспыхнул зеленым, алым и синим.
— Г-господин Олден… Не м-может ждать… — сдавленным голосом сказал слуга.
Граф обошел дерево и остановился, когда вода в леечке закончилась. Слуга забрал ее и бесшумно исчез.
Наконец, граф повернулся к гостю лицом, и его черные глазки впились в Кеймрона, а верхняя губа под тонкими усиками дернулась. Остроносый, с маленьким лицом, он напоминал какого-то неприятного зверька.
— Итак, господин Олден, что нужно? Будь краток, у меня много дел.
И Нойтарг замер под деревом. Кеймрон проследил, как оторвавшийся лист чуть не упал ему на голову.
— В городе появился монстр, — в пустой оранжерее его голос звучал гулко. — Он звероподобен, не горит в огне, его не берут пули. Известны ли вам подобные существа?
Граф дослушал Кеймрона, и тогда его плечики мелко затряслись, запрыгала рассыпанная по ним паутинка волос. Но смеялся он беззвучно, только открывая искривленный усмешкой рот.
— Какая ирония, какая ирония! — всхлипывая, заговорил он. — Столетия моя семья изучала причины угасания магии, шесть лет назад мне запретили продолжать дело моего рода, а теперь, когда появилось что-то неизвестное, слуги этого сопляка прибежали ко мне! Что, ненужные старики оказались полезны? — и он, резко оборвав смех, зло посмотрел на Кеймрона.
— Вы окажетесь полезны, если вам что-либо известно. Пока вы не ответили на мой вопрос.
Брови графа пришли в движение: дернулись вверх, потом вниз и замерли.
— Хо! С таким отношением мне и говорить не охота. Уходи.
Словно поддерживая его, на дереве задрожали листья.
— Я отношусь к вам так, как вы того заслужили. Если вы забыли, я на себе ощутил все ваши методы изучения угасающей магии, — и Кеймрон снял с правой руки перчатку. — Вы ничего не смогли с этим сделать. Кто вы, если не бесполезный старик?
Граф задохнулся.
— Наглец! Мне нечего сказать тебе. Убирайся!
— И все же я настаиваю на ответе, — продолжил Кеймрон. — Или отвечать будете вы. Перед императором. За увечья, нанесенные сыну барона Олдена.
Граф скривился и посмотрел на дерево, а потом, скосив глаза на Кеймрона, ядовито высказал:
— Как можно ему, такому славному лорду, признаться, что он считает собственного сына монстром? Признаться, что он отдал отпрыска на опыты ради возвращения человеческого облика? Барон Олден никогда и ни в чем не обвинит меня!
— Он — нет, — легко согласился Кеймрон и сделал паузу. — А вот я могу. Я уже вырос, граф, и я могу принимать собственные решения.
— Как у барона Олдена мог вырасти такой нахал⁈ — и его губы дернулись, обнажили желтоватые зубы.
— Вашими стараниями, граф, вашими стараниями, — ответил Кеймрон со злобой.
Где-то наверху загудел ветер, зазвенели задрожавшие от его удара стекла.
— Тебе никто не обещал успеха! И твоим родителям я тоже не давал никаких гарантий! — Нойтарг запрокинул голову. — Но я предлагал тебе дальнейшую помощь, а ты от нее отказался. Ты сам предпочел остаться монстром, так почему сейчас злишься на меня, угрожаешь?
— Потому что вы уже не тот благонадежный слуга короны, как говорилось в отчетах Шестого отделения, написанных еще при прошлом императоре.
Глаза графа Нойтарга блеснули, он покрутил головой, взмахнул рукой с перстнем, заметил соринку на камне и стряхнул ее.