— Если не веришь, то давай проведем эксперимент. До конца вечера — ни слова о делах, отвлекаемся, смотрим город, — и он провел рукой перед ней, обрисовывая пейзаж. — А завтра с самого утра — работаем и думаем. Соглашайся, Айри. Эту теорию стоит проверить, — и его руки легли ей на плечи, мягко подтолкнули туда, к огням набережной, к беззаботным людям. — Забудь на один вечер о своем долге, чтобы завтра днем тебя посетило озарение.
Огни набережной манили, они обещали что-то новое, напоминали о чем-то забытом, и Айри поддалась уговорам, отправилась в маленькое путешествие.
Город поменялся за последние годы, а она и не заметила. Там, где раньше можно было купить мороженое, открылась булочная. Там, где она с Фели любовалась великолепными куклами, теперь торговали посудой.
Река ненавязчиво шумела, убаюкивала разум, и все мысли отступали, исчезали под шелест волн, растворялись за криками чаек, искавших ночлег.
— А что вон там? — и она пошла к желтому домику с зелеными подоконниками, где раньше они с Кеймроном покупали булочки с корицей.
Теперь там торговали тканями с юга, и на витрине ярко сиял голубой шелк с серебряной паутинкой узора.
— Многое изменилось, — заметил Кеймрон, и Айри увидела в отражении на стекле его силуэт за своим плечом.
Сердце защемило. Она пошла прочь от витрины, и ноги сами привели к… Вифарскому мосту. В его начале стояли две каменные статуи драконов, и Айри прошла мимо них.
— Смотри, красиво, — позвал ее Кеймрон, и она остановилась, обернулась.
Полная луна поднялась над горизонтом, сверху она была золотой, а снизу оставался красно-оранжевый краешек, и свет лег тропинкой на реку. Айри оперлась на ограду моста, сдавила ее руками, стиснула до боли.
И сдалась.
— Да, очень красиво, — согласилась она и смахнула выступившую на левом глазе от ветра слезу.
Кеймрон стоял рядом с ней.
Забытое прошлое стало новым настоящим, и Айри приняла это. Все в ней говорило, что так и должно быть. Так — правильно, а все иное, что было до этого — ложь и обман.
Луна стала совсем золотой, уменьшилась, словно отдалилась от них.
— Уже поздно. Пора расходиться по домам, — нарушила тишину Айри.
Кеймрон согласился и вызвался проводить ее, поэтому им пришлось возвращаться к его автомобилю.
— Спи спокойно, Айри, этой ночью за городом присмотрю я, — сказал он на прощание и уехал, а она так и не поняла, была ли это шутка или настоящее обещание.
Дома все спали, и она тихонько поднялась к себе. Луна не освещала букет. Айри зажгла лампу. Цветы увяли — листья поникли, лепестки сморщились, и она спустилась вниз, выбросила их, вылила воду из вазы и убрала ее в шкаф на кухне.
Айри неожиданно хорошо выспалась и не могла поверить в это. Она позавтракала с семьей, и утренние разговоры не звучали назойливым, раздражающим шумом, от которого хотелось поскорее сбежать.
Поскольку окна замерзли, покрылись тонким и бледным узором морозца, она достала из шкафа сине-красную шинель из толстой шерсти. Шинель длиной ниже колена была страшно тяжелой, с жестким воротником, с очень длинными рукавами, она сковывала движения, но зимней формы лучше никто не придумал. Айри застегнулась, кое-как натянула на рукав повязку и выдохнула — в теплой комнате ей быстро стало жарко.
Она вышла из дома, поправила фуражку и с удивлением обнаружила, что улицы стали слишком чистыми, словно их ночью отмыл кто-то старательный. И люди шли не угрюмые, а скорее сонные.
Даже громкий детский плач не вызвал у нее ничего, кроме любопытства. Она покрутила головой и, наконец, увидела девочку пяти лет, завернутую в пуховый платок. Она кричала, что-то пыталась сказать, но слезы душили ее, и слова обрывались. Маленькое личико кривилось, а глазки метались из стороны в сторону в поисках кого-то.
Айри остановилась. Она не могла отвести взгляда от девочки, а та все кричала и кричала, при этом от взрослых, которые хотели помочь ей, она убегала с еще более громким воплем.
— Детектив! Хоть вы помогите! — и от слов какой-то женщины Айри очнулась, подошла к девочке.
Видимо, ей объяснили, что у людей в сине-красной форме можно попросить помощи. Слезы все еще мешали ей, и она пыталась сквозь них тонким, высоким голосом что-то объяснить, но сбивалась, путалась, и вместо слов выходили слоги, от чего она расстроилась и опять заплакала.
— Тише, тише. Успокойся, все будет хорошо, — тихо, мягким голосом произнесла Айри. — Если ты продолжишь плакать, я не пойму, как тебе помочь. Ты потерялась, правильно?
И девочка, сжав губы, кивнула, а потом стерла слезы с лица и кивнула еще раз.
— Мама… Мама потерялась, — пролепетала она, и ее губа задрожала, однако снова она не закричала.
— Где ты ее видела в последний раз? Можешь сказать?
— Там, где красная лошадка… — ответила девочка.
— Отлично, я знаю, где это, — Айри улыбнулась ребенку и протянула руку. — Идем, твоя мама наверняка уже ищет тебя.