— Хорошая мысль. Нам надо составить список вопросов, после я прикажу собрать всех этих людей здесь.
Спустя час все было готово, и Кеймрон ушел раздавать поручения подчиненным.
Айри сидела, сцепив руки.
Виконт Нойтарг — молодой мужчина с темными волосами, недавно приехавший в Лендейл. Тот друг, который приходил к убитым в «Либери».
Нио — темноволосый мужчина, лорд, который недавно приехал в Лендейл с юга. Необычный человек, который каким-то образом узнал, куда принести цветы, хоть Айри не говорила о своем месте работы. У парка он назвал себя виконтом.
«Совпадение? Навряд ли. Так, кажется, на его карете был бело-синий герб», — и она прищурилась, уголок губ дернулся вниз. Вернулся Кеймрон.
— Скажи, ты знаешь, у какой семьи в Лендейле на карете может быть бело-синий герб?
Он задумался.
— Цвета распространенные, но если говорить именно о тех, кто сейчас в Лендейле… Подходит герб Нойтаргов, синяя птица с раскинутыми крыльями на белом фоне. К чему это тебе?
— Карету красивую увидела, — Айри пожала плечами и опустила голову, чтобы даже случайно не посмотреть в глаза Кеймрону.
Нио и виконт Нойтарг — одно лицо.
Нио сам рассказал, что вырос на юге… А пуговица, найденная на месте преступления, принадлежала южанину.
«Это может служить доказательством того, что виконт поддерживает революционные идеи своего отца, но никак не того, что он — убийца», — и Айри открыла чистую страницу в блокноте, принялась закрашивать ее короткими штрихами. При этом она сильно давила на ручку, и бумага рвалась.
Нио. Добрый, милый Нио появился возле нее слишком внезапно. Какое дело лорду до простолюдинки Айри Вэнс, будь она хоть героиней всей империи? К чему эти восхищения, эти комплименты, забота? Айри было приятно, ее увлекло его отношение, но с самого начала где-то внутри сидела подозрительность. Она не верила, что лорд мог искренне восхищаться ей.
И опять же, как он узнал, куда отнести букет? И просто ли так он решил его подарить, только ли из-за пролитого кофе? А откуда ему было известно, кто она такая и как выглядит? Хоть об Айри знали многие, она не была достопримечательностью, к которой ходили на поклон все гости города. А он сразу узнал ее.
«Ну, нет, Айри. Так ты дойдешь до того, что он приказал официанту напугать тебя, чтобы ты пролила кофе, а потом повел к цветочнице, чтобы ты оказалась недалеко от взрыва! Только вот зачем бы ему это все делать?» — и она замерла.
Листок в блокноте перекрасился в черный, клочки от него оторвались, и Айри вырвала его целиком, смяла, сжала в кулаке.
«Ну что ж, виконт Нойтарг, теперь я буду внимательнее к вам», — решила она.
— Все в порядке? — услышала она Кеймрона.
— Да. Все хорошо. Я просто размышляю.
— И выглядишь рассерженной. Выходит, не нравится тебе работа детектива?
Старая обида заворочалась в душе, проснулась, вскинула голову, и Айри поморщилась:
— Вовремя ты решил спросить, Кеймрон.
Он повел головой и честно признался:
— Если бы мне выпал шанс вернуться в прошлое, я бы сделал тот же самый выбор, Айри. Если бы тебя уволили, то в патрульные другого округа не взяли бы. И детективом бы не взяли. Что бы ты тогда делала?
— Стала бы у папы учиться печь, — буркнула она.
— Он уже пытался тебя научить. Ты сама рассказывала, насколько все вышло плохо.
Айри цыкнула: Кеймрон помнил все. Ее какое-то время учили семейному ремеслу, но Айри то тесто неправильно замешивала, то вовремя хлеб не доставала. Ее непригодность к делу стала одной из причин, по которой родители так легко смирились с поступлением в академию.
— То, что я не сделал бы в прошлом другого выбора, не значит, что я был прав. Я поступил нечестно, признаю. Прости за это. И все-таки я был бы рад узнать, что работа детектива тебе не ненавистна, если это так.
Соврать, чтобы задеть Кеймрона, она не могла, поэтому честно ответила:
— Нет. Работа мне не ненавистна. Она мне даже понравилась в какой-то степени, ведь я помогаю людям, — и Айри осеклась, не зная, как лучше выразить мысль.
— И людям помогаешь именно ты, а не твое благословение, — закончил за нее Кеймрон. — Именно поэтому я просил отца поспособствовать твоему переводу в детективы. В патруле ты целиком и полностью зависела от дара, а теперь проявляешь собственные способности.
Айри посмотрела Кеймрону в глаза. Он читал ее, как открытую книгу. Могла ли она хоть что-нибудь скрыть от него? Почему он всегда понимал ее душевные порывы лучше нее самой?
И… Как с этим дальше жить? Перемирие между ними казалось хрупким, как первый лед, который сковал реку, и она бурлила под ним, готовая взломать его в любой момент. Но зачем? Зачем уже спорить, когда все прошло и когда все оказалось немного иначе, чем виделось?
Айри больше не хотелось ругаться.
— Ты прав, — признала она, и река подо льдом успокоилась и ровно потекла. — Да. Это так.
Именно поэтому возвращение в первый округ не понравилось ей. Здесь впереди нее по улицам шло благословение, здесь еще помнили патрульную Айри Вэнс, обязанную спешить на помощь.
Это душило. Это связывало. Обездвиживало.
А Кеймрон все видел и понимал…
Айри порывисто поднялась, сунула руки в рукава шинели.