– Ты поняла? Со мной, – повторил парень.
И тут мой мужской инстинкт сработал быстрее, чем рассудок. Не говоря ни слова, я схватил запястье Абдуллы своей пятерней и сжал. Надо сказать, что после многомесячных упражнений в укладке двадцатикилограммовых шлакоблоков в «проектное положение» каждый мой палец стал толщиной с сардельку и приобрел благодаря мозолистым наростам твердость наконечника отбойного молотка.
– Отпусти ее! – как можно спокойнее произнес я.
Абдулла отпустил руку девушки и, уставясь на меня, резко спросил:
– Ты кто такой?
– Человек, – все еще спокойно, но уже напрягаясь, ответил я.
Абдулла вплотную подошел ко мне. Был он ростом с меня, но плотнее и массивнее.
– Ты не человек, – злобно щерясь, сказал он. – Ты не человек… – уже задыхаясь от ярости, повторил Абдулла.
Я давно не встречал такого звериного выражения лица и «недержания» эмоций.
Было видно, что он ищет слова, чтобы посильнее оскорбить меня. Я же со своей стороны как раз к этому не стремился.
Тут подошел другой парень, постарше, с красной нарукавной повязкой «Народный дружинник», и с ходу – на меня:
– Ты зачем оскорбляешь моего друга?
Я молча пожал плечами: разве я оскорбляю?
– Шамиль, – начал пояснять «оскорбленный» Абдулла, – ты сам видишь, этот мудак устанавливает здесь свой порядок…
– У нас тут свой порядок, – жестко отрезал «дружинник» Шамиль. Ростом он был выше меня, немного сутуловат и смотрел на меня с каким-то необъяснимым презрением.
Похоже, что меня угораздило попасть в плохую компанию.
Вид у обоих парней был предельно агрессивный. По-видимому, я был для них не просто чужаком, но еще и нарушителем каких-то их правил.
Все, сказал я себе. Хватит!
Танцев мне больше не надо. Пропади все пропадом со всеми этими «дружинниками» и их профурами! Пора сматываться…
Но сам почему-то не двинулся с места и как последний фрайер начал втягиваться в базар.
Из «ведра» томно лилась «Тиха вода», и вечер танцев продолжался. Наш «базар» уже шел на повышенных тонах, но танцующие молча обтекали нас, как будто такие инциденты были здесь в порядке вещей.
– Ты – свинья. – Наконец-то, Абдулла нашел обидное слово для обозначения моей сущности. На востоке такое оскорбление считается одним из самых унизительных.
Я замолчал. Было невыносимо обидно, но толковать было не о чем. И не с кем. Ясно, что обстановка нагнетается специально.
Прикинул: двое на одного – это не так уж много. Ну что ж, чему быть, того не миновать. Хмель прошел. Я помассировал пальцы рук, – все функционировало. Пару лет назад в спарринге у меня неплохо получался хук левой и прямой правый.
Долговязый Шамиль подал Абдулле какой-то знак, и тот ненадолго исчез. Шамиль тоже умолк и отвернулся от меня, высматривая кого-то в толпе.
– Паша, – тихо зашептала Клава мне на ухо дрожащим от страха голосом. Она все еще была рядом. – Уходи быстрей! Пойдем в общежитие, я тебя спрячу. Не то будет плохо.
– Нет! – ответил я.
Что я мог еще сказать?
Абдулла снова появился.
– Ну, что, мудак!.. – начал он опять. Он явно на что-то решился.
Музыка прекратилась.
Где же мой корешок Миша? Где мой землячок? Как было бы хорошо, если бы он сейчас здесь стоял. Просто был рядом.
Я с тоской посмотрел на редеющую толпу, но моего темпераментного приятеля нигде не было.
