Но когда неожиданно, почти над самой головой, послышался истошный визг, так похожий на звук резко тормозящей машины, во рту у самого Артема пересохло и сердце бешено забилось. Он инстинктивно сжался в комок, и если бы мог, то закопался бы в землю. Вдруг раздался страшный взрыв, было такое ощущение, что взорвался сам его мозг. Земля содрогнулась и заходила ходуном. Он услышал, как над ним пролетели осколки и куски земли, а затем ударила взрывная волна. Перед Артемом явственно возникли лица матери и друзей и мгновенно, как в ускоренной прокрутке киноленты, пролетели в сознании картинки его недолгой жизни, причем в обратном порядке – от настоящего к раннему детству. Еще и еще были взрывы, и будто каждый раз кто-то подбрасывал его в воздух. Рядом раздался крик: «Не надо, не надо!» По голосу он узнал того новобранца. Обстрел так же неожиданно прекратился, как и начался, мины больше не взрывались, но Артем еще некоторое время лежал. Неподалеку кто-то упал лицом вниз. Раздался взрыв одинокой, видимо, запоздавшей за своими «подругами» мины. Наверное, тот, упавший, услышал ее полет раньше, чем осколок разворотил ему туловище. Когда все прекратилось окончательно, он подполз к погибшему. При виде растерзанного новобранца, а это был он, у Артема закружилась голова и тошнота подступила к горлу. Весь день он думал об этом пареньке, погибшем в первый же день боя, и чувствовал душевное оцепенение.
Артем прекрасно сознавал, что может погибнуть, со смертью он уже свыкся и не размышлял о том, что может случиться в следующую минуту. Но интуитивно тревога не оставляла его. Пока на его глазах не убили этого паренька, он понимал смерть как просто отъезд или уход человека куда-то. Теперь же, когда Артем сам видел убитого, разорванное тело его, он стал ощущать тайный страх, в ушах звучал голос новобранца, его слова…
«Оля, Оля, где ты, как ты? – мысленно обратился к ней Артем. – Здесь и мужику-то тяжело…» Перед ним встало ее лицо, черные глаза искрились улыбкой, но взгляд их был тверд.
Это придало ему уверенности, ибо к тому времени многих ребят, с которыми успел сдружиться, потерял Артем в боях за терминал, как и не было их.
Притупилась от этого боль от гибели Сергея, однако не забылась…
…И вот тридцатого ноября бойцы водрузили флаг ДНР над старым терминалом. Однако это был еще не конец. После месячного затишья, после двухдневных украинских обстрелов Донецка силы ополченцев начали бои за новый терминал. Взвод Артема участвовал в уничтожении диспетчерской вышки. И бои шли до момента, когда украинские военные получили приказ об оставлении поселка Пески, из которого они прикрывали объект. Так девятнадцатого января Донецкий аэропорт был полностью освобожден.
А уже через три недели их батальон, занимая позиции в Углегорске, участвовал в дебальцевской операции. И вновь небо и земля сотрясались от залпов танковых пушек, тяжелой артиллерии и ракет. Но Артем уже гораздо спокойнее воспринимал их, он теперь был обстрелянным бойцом. Командование поставило перед ополченцами цель – во что бы то ни стало окружить плацдарм украинских военных, проще говоря, создать еще один «котел».
До того разделенный их батальон соединился, и он наконец встретился с Ольгой. Казалось, прошел по меньшей мере год с их последней встречи, хотя они не виделись всего полтора месяца. Они обнялись. Ольга глядела на него с той же искоркой во взгляде, но тепло и ласково. Они держались за руки и не хотели отпускать друг друга. Этот час затишья они были вместе…
Война не место и не время для любви, однако она случается и на войне. Но вот вновь раздается свист, гул и грохот – эти ставшие уже привычными звуки сражений, снова потери, много раненых, потому что украинские военные используют кассетные боеприпасы, которые приводят к массовому поражению людей. Они запрещены, но… Сами «укры» в ближний бой не идут, из автоматов почти не стреляют, бьют минами, кассетными снарядами и палят издалека из танков.
Артем ни за что не хотел отпускать Ольгу от себя и добился перевода ее в свой взвод. Им разрешили, и она с радостью приняла это…
В нескольких сотнях метров от въезда в Углегорск на перекрестке стоял разбитый дом с проваленными пролетами. Обычный трехэтажный кирпичный дом-старина, каких много в уездных городах всего бывшего Союза. В нем засели «укры» и вели огонь. Рядом с этим зданием – детский сад и школа, поэтому одной из целей противника было вызвать, при дальнем обстреле, попадание снарядов по детским учреждениям. Когда отряд приблизился, Артем увидел в окнах автоматчиков, а под крышей – гнезда пулеметов. Начался длительный бой: из минометов и танков равномерно обстреливали уровень за уровнем, а из автоматов, экономя патроны, стреляли только по явно видневшимся в окнах силуэтам. Этаж за этажом они заняли весь дом, часть бойцов противной стороны сдалась в плен.
