Мы шли этапом. И не раз,колонне крикнув: «Стой!» —садиться наземь, в снег и в грязьприказывал конвой.И, равнодушны и немы,как бессловесный скот,на корточках сидели мыдо окрика: «Вперед!»Что пересылок нам пройтипришлось за этот срок!И люди новые в путивливались в наш поток.И раз случился среди нас,пригнувшихся опять,один, кто выслушал прикази продолжал стоять.И хоть он тоже знал устав,в пути зачтенный нам, —стоял он, будто не слыхав,все так же прост и прям.Спокоен, прям и очень прост,среди склоненных всехстоял мужчина в полный рост,над нами, глядя вверх.Минуя нижние ряды,конвойный взял прицел.«Садись! — он крикнул. — Слышишь ты?!Садись!» — Но тот не сел.Так было тихо, что слыхатьмогли мы сердца ход.И вдруг конвойный крикнул: «Встать!Колонна! Марш! Вперед!»И мы опять месили грязь,не ведая куда.Кто — с облегчением смеясь,кто — бледный от стыда.По лагерям — куда кого —нас растолкали врозь.И даже имени егоузнать мне не пришлось.Но мне — высокий и прямой —запомнился навекнад нашей согнутой толпойстоящий человек.<p>Михаил Бугров</p>
