Выйдя на свежий воздух, Маруся вытерла рукавом пот с лица, опустилась на каменную плиту рядом с корзиной и привалилась спиной к стене башни. Следом, крадучись, из-за двери показался дракон.
– Ты бы это, – обратилась Маруся к дракону, – Сбегал бы наверх, открыл окна. Пусть тёплый воздух в дом заходит, подсушивает, размораживает твою «Антарктиду». Заодно, может, и попить чего-нибудь принесёшь. Холодненького. И дверь на второй этаж оставь открытой.
– Это я мигом, – с готовностью отозвался дракон. Ему было неловко, за проявленную было трусость, и он рад был компенсировать это проявлением активной и бурной деятельности, – Сиди здесь и никуда не уходи.
И дракон мигом скрылся за дверью. Было слышно, как сверху что-то загремело. Должно быть, второпях дракон задел пустое ведро, и оно полетело вниз по лестнице, по пути отсчитывая ступеньки и звонким грохотом возвещая об этом.
– Вот всё у него так, – вздохнула девочка: Гипер-активный какой-то. Сверхзвуковой.
Спустя несколько минут дракон снова показался около Маруси:
– На, держи,– и дракон протянул девочке большую, увесистую прозрачную сосульку.
– Что это? – удивлённо спросила Маруся.
– Сосулька! – не без гордости объявил дракон, – Там таких много. Всё замёрзло. Арктика! Теперь не скоро разморозится. Так что, попить ничего не нашлось. Зато можно сосульки полизать. Тоже хорошо, прохладненько.
– Вообще-то холодное на жаре есть не хорошо – горло может заболеть. Разве что немножечко… – неуверенно произнесла Маруся, принимая холодный гостинец из лап дракона. Она чуть-чуть лизнула мокрую сосульку:
– А хорошо. Приятно.
– Ага,– воодушевлённо поддержал её дракон. Он откусил от своей сосульки по довольно внушительному куску каждой из голов и твёрдый лёд, трескаясь и крошась на мелкие осколки, захрустел под его зубами, превращаясь в ледяную пыль и воду.
– Зубы не поломай, – урезонила его Маруся.
– Не поломаю. Они у меня крепкие, – самоуверенно ответил дракон. И не переставая жевать, продолжал, – Я ими могу доспехи перекусывать. И телеграфные столбы. Ну, это когда вырасту.
– А ты пробовал доспехи перекусывать? – настороженно спросила Маруся.
– Не, пока не приходилось. Но знаю, – не обращая никакого внимания на настороженность Маруси, ответил дракон, и, долизывая остаток сосульки, сделал заключение:
– Надо было фруктового пару добавить в комнату. Тогда бы у нас получился фруктовый лёд. Было бы ещё вкуснее, – вынес он свой кулинарный вердикт.
– У нас? – удивилась такой бесцеремонности Маруся, – Можно подумать, что я к этому тоже как-то причастна…
– Я скромный, – ничуть не смутившись, ответил дракон, присаживаясь рядом с девочкой, – И не привык все достижения приписывать себе одному.
– Хороши достижения. Устроил тут… Как ты тут вообще один живёшь?
– Ничего, нормально. Справляюсь, как видишь.
– Это я уже заметила. А чего ты такой маленький?
– Эволюция. В наше время большим быть не выгодно – не прокормиться. Надо летать куда-то, деревни разорять. Побьют ещё. Да и не люблю я этого. Я играть люблю. А вообще-то я ещё подрасту. Я ещё молодой.
– Сколько тебе?
– Не знаю. Давно это было.
– А к тебе кто-нибудь приходит? Ну или приезжает?
– А как же! Раньше вот, иногда, рыцари заглядывали. Приедет на коне, весь сердитый такой, и давай в дверь колотиться: «Дракон, выходи! Биться будем!» Это игра у них такая была в средневековье: Каску наденут, у них от этого башню сдвинет, снесёт, и ну давай бегать по лесам, драконов искать. Прискачет такой и давай в дверь кулаком стучать, что есть силы: Бум-Бум-Бум! А на кулаке то перчатка железная. Знаешь, как громко получается! Как будто молотком ударяет! И голос такой из-под шлема. Глухой, протяжный, как будто из трубы воет. Грозно так: «У-У-У… Дракон, выходи! Биться будем!». А мне драться совсем не хочется. Страшно. Я дверь немного приоткрою, посмотрю на него снизу такими жалостливыми-прежалостливыми глазками, – и дракон изобразил какой миленький и жалостливый взгляд он умеет делать, даже слезинку из глаз пустил, – И всё, тут рыцарь и смяк. И биться уже не хочет. Солдат же ребёнка не обидит. Посидим, поиграем, чайку попьём. Куличики полепим. Потом он и уезжает восвояси. Некоторые хотели меня с собой увезти, но я всегда говорил, что меня мама искать станет, и у них это желание как-то сразу отпадало. С тем и уезжали.Иногда что-нибудь на память оставляли, в качестве сувенира. Кто щит, кто перчатку, кто обломок копья. Разное… У меня этих трофеев много. Там, в доме, на стенах развешаны. Я тебе потом покажу. Когда разморозится. Один даже шлем подарил. Настоящий, рыцарский. Он ему маловат был, жал сильно, а мне в самый раз, для рыцарского зала. Я комнату на втором этаже, где холодильник, под рыцарский зал обустроил. На стенах мои трофеи-сувениры развешаны, а в центре комнаты большое деревянное кресло стоит – трон называется. Высокий – почти до потолка. Когда я вырасту, все будут думать, что все эти трофеи я в битвах добыл. Представляешь?!
– Но ведь это же обман, – возмутилась Маруся, – Так не честно!