– Вообще-то… – Маруся осеклась. Она не знала. как объяснить дракону ипри том не расстроить его, что он ошибся, хоть и не по своей вине, – Это моя вторая бабушка. Правда? – и Маруся вопросительно посмотрела на утреннюю владычицу блинов.
– Правда, внученька, – и искренняя улыбка просияла на лице пожилой женщина, отчего та стала выглядеть красивее и моложе.
Во время этого разговора все заметно оживились и с любопытством разглядывали настоящего, живого, не придуманного дракона – не каждое утро на кухню влетает этакая редкостная птичка. И только испуганный пёс забился в угол, под лавку, и молча думал о чём-то о своём, стараясь не привлекать к себе внимания. Впрочем, все и так настолько увлеклись драконом, что про грозного пса просто – напросто на время забыли и никто не заметил его конфуза. Мало по малу пёс всё же осмелел и решительно высунул из-под лавки морду, Сам же при этом оставаясь «в укрытии».
– Кстати, – Маруся вспомнила о данном драконом обещании при расставании с ней, – Что там с «конторой», которую не надо палить? Ты обещал объяснить. Я жду. Мы все ждём. Только говори правду, как на экзамене, перед директором школы, – и Маруся придала себе, напустила, строгости, отчего лицо её сделалось серьёзным, а взгляд пристальным и внимательным, но при этом оставался таким же добрым и ласковым, как всегда.
– Врать не буду, – соврал дракон. По крайней мере так подумала Маруся: всё равно что-нибудь приукрасит. Просто из мальчишества, чтобы выглядеть солиднее и презентабельнее.
Я раньше в Монрепо жил, – продолжил между тем дракон, густо намазывая следующий блин сметаной и отправляя его себе в рот, – Там такие скалы!Глыбы – мощь! Берега гранитные. Сосны вековые. Ну или около того. Красота необыкновенная. Суровая. Драконья.Только зимой холодно. Ну, да мы привычные, – сказав «мы», дракон дал понять окружающим, что гордится своим драконьим происхождением, и что такая стойкость не каждому по плечу, – В сугробе под снегом хорошо. Тепло. В общем, жить можно. Зато летом благодать: сидишь себе на берегу на тёплой, нагретой солнцем глыбе, пирамидки и столбики из камушков складываешь и ни о чём себе не думаешь, не беспокоишься. Никаких забот.А как без забот жить? Никакого развития. Вот я и решил по свету полетать, посмотреть: как другие живут? Из чего столбики складывают? Ну и полетел. А в одном месте, как я потом уже узнал, его Тунгуской называют, мне как сверху что-то тяжёлое прилетело: «Бум!» Чувствую – падать начинаю. Стал кружить, планировать, искать где помягче, думал до поляны дотяну, не дотянул – рухнул. Вот там меня три поросёнка и нашли тогда. Подобрали. Выходили. Я сначала-то и говорить не мог – контузило видимо. Да и со страху язык проглотил. И они расспросами не донимали – не предполагали, видимо, что я раньше говорить умел и что речь их понимаю. Общались со мной на уровне собаки: «Дай! Подай. Принеси. Молодец. Хороший. Лежать». Даже имя мне такое придумали: Федя. Забавляло их это очень, веселило. Шута горохового из меня выстроили. А я только и знай себе глазками хлопай и хвостом помахивай. И вот раз подслушал я их разговор. Случайно подслушал, не специально. Да они меня и не особо стеснялись: думали же, что я только некоторые команды понимаю и только. Про меня говорили. Планы они начали на меня строить. Один предлагает меня на цепь в будке посадить, чтобы я, значит, дом охранял. Другой предлагает меня обучить за холодильником смотреть и дрова подкладывать, чтобы им самим по очереди не дежурить, не кочегарить, а всем втроём сразу гулять.Третий предлагает, чтобы я ещё и полы в придачу мыл, воду носил, обед готовил. Разное придумывали. И решил я тогда, что лучше мне и дальше молчать и дурачком прикидываться, чтобы не загрузили обязанностями выше крыши. Максимум: разрешил себя, кое-как, обучить, вроде как бы через пень – колоду, дрова подкидывать в топку. На это я «согласился». Это чтобы на цепи не сидеть, а то точно бы угодил. Поросята же. И так всё время виноватый стал: то не так, это не этак. Нашли слабого, вот и сделали виноватым. Так и жил. Молчал. Голос вернулся, а говорить с ними уже не хотелось. Да и о чём? Разные мы. Они дальше своих засаленных пятачков на мир и не смотрят. Только хрюкают от удовольствия, когда обожрутся, да пузени набитые туго почёсывают. А бросить их сразу, улететь, неудобно было. Спасли же они меня, вроде как.Но тоска заедала. Я даже на имя это откликаться перестал, когда меня звали. Рассудил так: Кличат одного. А головы у меня три. Так зачем ещё двум головам куда-то идти, если их не зовут? Железный аргумент для внутреннего спокойствия. А вчера решил: Всё. Благодарность свою я отработал. Не хотят по-человечески, так и не надо. Да и пора мне – этот урок я хорошо усвоил: Не каждый твой друг, кто твоей добротой пользуется.
– Значит, это не твой дом-башня? – в словах Маруси холодком сквозило разочарование.
– Не мой… – виновато вздохнул дракон.
– Значит, и рассказы про доспехи, рыцарей, про трон в зале – это всё враки и твои придумки? – Маруся совсем расстроилась.