Итак, представьте себе, — продолжил Борис, — Москву зимним утром тысяча шестьсот второго года. Обычно многолюдная торговая улица Варварка (проходившая мимо нынешней гостиницы «Россия») пустынна. В столице, как и во всей стране, царит голод. По улице бредет, ежась в своей черной рясе, с котомкой за плечами, бродячий монах Варлаам. Выглядит он уныло — никто из обычно гостеприимных москвичей не спешит накормить его или дать подаяние. Неожиданно его окликнул другой чернец, назвавшийся Григорием Отрепьевым. Был Григорий среднего или почти низкого роста, довольно хорошо сложен, лицо имел круглое, весьма некрасивое, волосы рыжеватые, глаза темно-голубые.
Он рассказал Варлааму, что, живя в Чудовом монастыре, сложил похвалу московским чудотворцам, и патриарх, видя такое старание, приблизил его к себе и даже стал брать с собою в царскую Думу.
Однако, заявил Григорий, земная слава его не прельщает, поэтому решил он съехать из Москвы в какой-нибудь дальний монастырь и предложил Варлааму стать его попутчиком.
Относительно славы земной Григорий, конечно, лукавил. Решил бежать он вовсе не из-за скромности, а из-за царского гнева. Сегодня мы точно знаем, что Григорий Отрепьев и Лжедмитрий — одно и то же лицо. Это подтверждается, с одной стороны, «Изветом» Варлаама. написанным после смерти самозванца, а с другой стороны, исповедью Лжедмитрия, обнаруженной недавно в польских архивах. Совпадение всех фактов удивительное.
Итак, мы знаем, что царевичем Дмитрием назвался Юрий Богданов Отрепьев. По-видимому, семья Отрепьевых имела давние связи с Угличем, резиденцией погибшего царевича. Предки Юрия выехали на Русь из Литвы. Отец его, Богдан Отрепьев, дослужился в Москве до чина стрелецкого сотника. Здесь же он и погиб в пьяной драке. Юрий родился в то же время, что и царевич Дмитрий, так что теоретически вполне допустимо, что могла произойти замена царевича. Скажем, из-за какой-то неизвестной болезни мальчика не стало, и вдова согласилась взять на воспитание другого мальчика.
— Возражаю! — воскликнул Андрей. — Ты сам ссылаешься на исповедь Лжедмитрня. А из нее совершенно ясно, что он не знал обстоятельств гибели царевича. А ведь ему в ту пору было восемь лет, и он должен был бы все помнить. По словам Лжедмитрия, его спас некий воспитатель, который, узнав о планах жестокого убийства, подменил царевича мальчиком того же возраста. Несчастный мальчик и был зарезан в постельке царевича. Мать-царица, прибежав в спальню и глядя на убитого, лицо которого стало свинцово-серым, не распознала подлога. А мы с вами отлично знаем, что Дмитрий зарезался или его убили среди бела дня, на заднем дворе. Кроме того, подмена исключена ввиду того, что тело царевича в течение десяти дней находилось в церкви и рядом неотступно были мать и придворные!
— Но есть одно странное обстоятельство, — возразил Борис. — Дело в том, что Отрепьев, судя по его поведению, искренне верил в свое царское происхождение.
— Вероятно, кто-то уверил его в этом, — заметил Игорь.
— Это вполне возможно, — согласился Максим Иванович. — В подростковом возрасте, знаете ли, в голову могут прийти самые странные идеи. Верите, когда мне было четырнадцать лет, я вдруг вбил себе в башку, что являюсь неродным сыном у своих родителей. Сколько по этому поводу было переживаний!.. Впрочем, мы отвлеклись. Извини, Борис.
— Судя по воспоминаниям современников, — продолжил Борис, — первым породил легенду о том, что царевич жив, небезызвестный нам вдовый поп по прозвищу Огурец. Когда якобы его подвесили на дыбу, выясняя, зачем он звонил в колокол, в горячечном бреду Огурец и выкрикнул, что царевича подменили.
Опять не выдержал Андрей:
— Но ведь известно, что в Угличе следственная комиссия пыток не проводила.
Борис покачал головой:
— Не думаю. Просто о них не упоминалось в следственном деле, потому что допрос с применением пытки был самым обычным делом. Я думаю, что не случайно Шуйский заявил позднее, что царевича подменили поповским сыном. Он, видимо, вспомнил показания Огурца.
— И опять-таки противоречие, — высказалась Лариса. — Ведь Отрепьев был сыном стрелецкого сотника, а не поповичем!
— Да, конечно, это не очень вяжется, — вынужден был признать докладчик. — Но все-таки был кто-то, кто уверил Юрия Отрепьева в его царском происхождении. Сначала его воспитывала мать, обучавшая сына Священному писанию. Затем подростка отправили в Москву, где он проходил учебу у дяди, дьяка Семена Ефимьева. Дядя же пристроил его на службу к влиятельному вельможе Михаилу Романову, в котором Борис Годунов видел могущественного соперника. Затем Юрий Отрепьев перешел служить к родственнику Романова, князю Борису Черкасскому. Романовы искали возможности свергнуть Годунова с престола. Одной из таких возможностей было бы появление живого царевича Дмитрия. Видимо, кто-то из Романовых и убедил юношу в том, что он царевич. Сомнения пали на благодатную почву, ведь наверняка Юрий с детства знал легенду о том, что царевич был подменен. Может, это именно он? Жаркое смятение охватило пылкого юношу...
— Полегче, — хмыкнул Андрей.
— Что полегче?
