— Наше сегодняшнее заседание должно выяснить, насколько этот портрет соответствовал реальным фактам биографии подсудимого. Иначе говоря, мы должны будем ответить на два вопроса. Первый: мог или не мог Годунов стать детоубийцей? И второй: являлось ли такое убийство для него необходимым? Слово предоставляется обвинителю. Защитник и присяжные заседателя, будьте внимательны!
Андрей поднялся, подошел к импровизированной трибуне, сооруженной из двух стульев, поставленных друг на друга, положил перед собой пухлую клеенчатую тетрадь и, солидно откашлявшись в кулак, начал:
— Товарищ судья! Товарищи заседатели! С позволения сказать, товарищ защитник!
— Обвинитель, не ерничайте, — строго заметил судья под смешок присутствующих.
— Чтобы понять, как формировалась личность Годунова, мы должны в первую очередь обратиться к его биографии, — уже серьезно продолжил Андрей. — Вы помните, Шуйский у Пушкина говорит об обвиняемом так: «вчерашний раб, татарин, зять Малюты...». Из трех эпитетов верен только третий. Ни татарами, ни рабами предки Годунова не были. Легенда о том, что родоначальником этого рода был татарский мурза (князь) Чет, родилась в Ипатьевском монастыре, где находилась усыпальница Годуновых. На самом деле и отец, и дядя Бориса совместно владели небольшой вотчиной в Костроме и относились к числу «худородных» дворян. Борис, родившийся в тысяча пятьсот пятьдесят втором году, и его младшая сестра Ирина рано остались сиротами и воспитывались у дяди, Дмитрия Годунова. Благодаря опричнине, открывшей двери царского дворца мелкопоместным дворянам. Дмитрий Годунов неожиданно сделал головокружительную карьеру, заняв должность главы Постельного приказа. Постельный приказ занимался царским бытом, ему подчинялись десятки мастерских, изготовлявших предметы царского гардероба. Одновременно постельничий заботился о повседневной безопасности первой семьи государства. Ему подчинялась дворцовая охрана. С вечера он лично обходил внутренние дворцовые караулы, после чего укладывался с царем «в одном покою вместе». Дмитрий Годунов находился в дружеских отношениях с Малютой Скуратовым. Эти отношения были закреплены браком между племянником Годунова Борисом с дочерью Малюты. Едва достигнув совершеннолетия, Борис получил первый придворный чин — стряпчего. В его обязанности согласно росписи придворных чинов входило следующее: «Как государь разбирается и убирается, повинны (стряпчие) с постельничими платейцо у государя принимать и подавать».
— Ничего не скажешь, крайне сложная обязанность — «платейцо» подавать! — фыркнула Лариса. — Только для развития государственного ума.
Андрей, однако, невозмутимо продолжал:
— Формирование характера юноши шло на фоне непрерывных пыток и казней, дворцовых интриг, разгульных царских пиров и монашеских бдений. Угодливость, хитрость, изворотливость, умение держать язык за зубами — только такие качества могли обеспечить успех на службе царю, который рубил головы направо и налево. Когда практически все вожди опричнины были уничтожены, Годуновы по-прежнему оставались у трона. Их положение еще больше укрепилось, когда им удалось сосватать Ирину Годунову за младшего сына царя — Федора. Грозный настолько им доверял, что на время своих походов оставлял Федора на попечение Годуновых. В конце концов царь возвел Дмитрия и Бориса Годуновых в боярское достоинство.
Их шансы неизмеримо выросли, когда скоропостижно скончался старший сын Грозного. Однако именно это обстоятельство в дальнейшем послужило основой конфликта между царем и Борисом Годуновым.
— Это что за парадокс? — удивился Игорь.
— Дело в том, что Ирина, жена Федора, была бездетной, — начал пояснять Андрей. — Пока был жив старший сын, это вполне устраивало царя. Но когда Федор остался единственным наследником, Грозный заволновался и решил развести младшего сына. Федор, успевший привязаться к Ирине, воспротивился. Противился всеми силами этому и Борис Годунов, что вызвало гнев Грозного. Но, памятуя о трагической гибели старшего сына, он не решился на крутые меры.
Не питая иллюзий насчет способности Федора к управлению государством, Грозный поступил так, как поступали московские князья, оставляя трон малолетним наследникам, — он вверил сына и его семью попечению думных людей, имена которых назвал в своем завещании. Это были князья Иван Мстиславский и Иван Шуйский, дядя Федора, боярин Никита Романов-Юрьев и от «худородных» только Богдан Бельский. Ни Годунов, ни Афанасий Нагой, в последние годы также приблизившийся к царю, в совет не вошли. Причина была ясной — Грозный опасался, что Борис Годунов будет препятствовать разводу Федора с бесплодной Ириной, а Нагой постарается посадить на трон своего внучатого племянника, царевича Дмитрия.
