Казалось, надежды Годунова стать первым человеком в государстве рухнули. Но именно в это время он и начал проявлять свой характер... — Андрей многозначительно обвел взглядом присутствующих. — Через несколько дней Богдан Бельский попытался с помощью верных стрельцов свершить дворцовый переворот, чтобы отстранить от руководства знатных Мстиславских и Шуйского и вернуть порядки опричнины. За спиной Бельского, безусловно, маячила фигура Годунова. Но заговор не удался — московский люд, ненавидевший опричников, окружил Кремль, потребовал выдачи Бельского. Царь вынужден был отправить его в ссылку. Народ требовал удаления из столицы и Годунова. Борису пришлось срочно отмежевываться от свояка. Смещение Бельского пошло Борису на пользу. Тридцать первого мая, в день коронации Федора, он получил чин конюшего, один из главнейших постов при дворе. Невольно напрашивается мысль: а не спровоцировал ли Годунов выступление свояка, поспешив затем предать его?
Поднял руку Борис:
— Товарищ председатель, можно добавить? Обвинитель показывает, что это был первый случай устранения Годуновым соперника. На самом деле он с помощью интриг убирал соперников еще при жизни Грозного. Мы знаем факт, когда Иван посадил на кол своего любимчика Бориса Тулупова, а его поместье за некое «бесчестье» получил Борис Годунов, явившийся, видимо, автором доноса.
Максим Иванович согласно кивнул головой:
— Дополнение принимается.
Тут не выдержал Игорь:
— Защита протестует. Ради объективности следует отметить, что Годунов, как только Грозный умер, поспешил избавиться от неправедно нажитого имения. С благословения нового царя он передал тулуповскую вотчину в монастырь.
— Это только подтверждает, что совесть Годунова была нечиста! — парировал Борис.
— Прошу больше не прерывать обвинителя! — строго сказал Максим Иванович. — Когда он выскажется, каждый может взять слово.
— В день коронации Федора произошел незначительный эпизод, произведший, однако, колоссальное впечатление на современников, — продолжил Андрей. — Во время долгой и утомительной церемонии венчания Федор, хилый и слабый от рождения, устав, неожиданно снял с себя и передал Мстиславскому шапку Мономаха, а Борису Годунову — тяжелое золотое яблоко, олицетворявшее державу. Не тогда ли в голову Годунова, бывшего человеком крайне суеверным, запала мысль о возможности со временем сменить на престоле Федора? Во всяком случае, в средствах для достижения этой цели он не стеснялся.
Наш председатель суда задал вопрос, — обернулся Андрей к Максиму Ивановичу, — мог или не мог Борис Годунов в силу своих моральных качеств пойти на преступление, приказать убить царевича Дмитрия? Весь его путь к престолу безоговорочно подтверждает, что мог.
Приведу конкретные факты. После отставки Бельского Годунов заключает союз с двумя самыми значительными лицами из окружения царя — с боярином Никитой Романовым, являвшимся регентом, и главным дьяком Думы Андреем Щелкаловым. Романову, тяжело заболевшему, он дал страшную клятву «соблюсти» его семью и почитать за братьев его детей, а безродного дьяка Щелкалова Борис публично называл своим отцом.
С помощью Щелкалова Годунову удается расправиться с Петром Головиным, который, опираясь на Мстиславского и Шуйского, вел себя с царским шурином дерзко и неуважительно. Годунов обвинил Головина, возглавлявшего Казенный приказ, в столь крупных хищениях, что боярский суд вынужден был приговорить его к смертной казни. Казнь в последний момент отменили, Головина сослали в тюрьму, в Казанский край, где он вскоре был тайно умерщвлен любимцем Годунова Иваном Воейковым.
Вскоре Годунов расправляется с главой Боярской думы Иваном Мстиславским. Распустив слух, будто тот собирался убить его на пиру у себя дома, Борис добивается заточения князя в Кирилловом монастыре.
Затем следует расправа над духовными лицами, попытавшимися развести царя с бесплодной царицей. Митрополит Дионисий и архиепископ Варлаам Пушкин были заточены в монастыри. В конце восьмидесятых годов настал черед Шуйских — князь Иван по приказу Годунова был задушен угарным газом, а князя Андрея умертвили в тюрьме. В это же время под арестом находились Афанасий Нагой и сын его Петр. У ливонской королевы Марии Старицкой, родственницы Марии Нагой, были конфискованы владения, она с малолетней дочерью была удалена в монастырь. Ограничили в правах и царицу Марию Нагую, подчинив угличское удельное княжество московской администрации. У бывшего царя Симеона Бекбулатовича был отнят титул великого князя Тверского и удел.
