— Дословно приведу одно высказывание о Годунове, — невозмутимо продолжал Игорь. —
— Подхалимы, — фыркнул Андрей.
— Ничего подобного, — живо возразил Игорь. — Я привел высказывание англичанина Флетчера, от Годунова не зависящего. А вспомните, как человеколюбиво вел себя Борис во время страшного трехлетнего голода в тысяча шестьсот первом — третьем годах! Аграрная катастрофа в целом ряде областей Европы, в том числе и в России, явилась следствием самого резкого похолодания, какое было за последнее тысячелетие. Если обычно урожайные и неурожайные годы чередуются, что позволяло крестьянам компенсировать потери из следующего урожая, то два подряд неурожайных года вели к голоду. На этот же раз случилось подряд три неурожайных года. Исчерпав все запасы продовольствия, голодающие принялись за кошек и собак, ели траву, липовую кору. Только в Москве, по подсчетам современников, погибло сто двадцать тысяч человек, а в целом царство Московское вымерло на треть. Годунов уже в первый неурожайный год начал предпринимать энергичные меры для предотвращения голода. С целью борьбы со спекуляцией он ввел в городах твердые цены па хлеб, вдвое ниже по сравнению с рыночными. Скупщиков хлеба приказано было бить кнутом, а за возобновление спекуляций сажать в тюрьму. Когда морозы погубили ив корню урожай тысяча шестьсот второго года и голод приобрел характер всеобщего бедствия, Борис велел раздавать нуждающимся деньги. Так, в Смоленск было отправлено двадцать тысяч рублей, еще больше раздавалось денег в Москве, что, правда, привело к еще худшим последствиям. Весь голодный люд хлынул в столицу, в результате деньги начали катастрофически обесцениваться. Казенная копейка уже не могла пропитать семью и даже одного человека. Тогда Борис провел розыск хлебных запасов по всему государству и приказал продавать народу зерно из царских житниц. Но, к сожалению, запасы кончились очень быстро, поскольку ни монастыри, ни бояре не поддержали гуманного царя, не пожелав расстаться со своими хлебными запасами.
— А почему ты считаешь, что Годуновым руководило именно человеколюбие? — ехидно осведомился у Игоря Борис.
— И ты, друг! — не сдержал тот своего негодования. — Ты ведь вроде симпатизировал своему тезке?
— Я и сейчас не отрицаю, что считаю Годунова умным и проницательным человеком, умелым правителем, — сказал Борис. — Думаю, что именно в силу этих качеств, а вовсе не из человеколюбия, он и пытался организовать помощь голодающим. Ведь разорение крестьян. мелкопоместного дворянства — это ослабление мощи всего государства. Так что не о людях он заботился, а о государстве в целом!
— Точно Борис сказал, — поддержал его Андрей. — А все эти раздачи милостыни нищим, богомолье — сплошная показуха.
Игорь посмотрел на Максима Ивановича в поисках защиты. Но похоже, что и он не собирался его выгораживать. Прищурив левый глаз, он с хитрым видом спросил:
— А не задумывался ли наш уважаемый защитник, почему так охотно людская молва приписывала Борису Годунову любое преступление, действительно совершенное или даже выдуманное?
— Потому что бояре пытались всячески очернить Годунова! — уверенно ответил Игорь.
Максим Иванович покачал головой.
— Вы не согласны? — удивился Игорь.
— Я не о том спрашиваю. Клеветали и на других правителей. Но народ не всегда верил, причем с такой охотой.
Молодой историк пожал плечами:
— Не знаю. А вы что думаете сами, Максим Иванович?
