— В самом начале ты так и не ответил на вопрос о том, есть ли у тебя имя. Либо ты его скрываешь, либо его у тебя его никогда не было. Не спрашивай, какого из вариантов придерживаюсь я, — охотник немного повернул голову, но тут же отстранился, — но тебя, в любом случае, нужно как-то называть. Обращаться или… Неважно. Здесь у меня свобода выбора, и я говорю: ты не получишь ничего. Не от меня — я, как ты помнишь, сужу только из того, что знаю, услышал лично или видел сам, — на последнем слове отвечающий сделал особый акцент. — Ты не сделал при мне абсолютно ничего. И вряд ли сделаешь — ты не заслуживаешь имени в моих глазах, а его, поверь, нужно заслужить. К тому же… — Уильям из Джонсборо поднялся со стула и подошёл ко второму окну. — Имя даёт ощущение привязанности, важности. И не только тому, кому его дают, а и тому, кто это делает. От меня ты этого не дождёшься — мы здесь для того, чтобы ты смог пойти своей дорогой, а мы — своей. Не значит ли это, что имя, данное нами тебе, будет ни к чему? Именно, — он подошёл к пареньку и посмотрел в его глаза. — Вот, как всё можно сократить: я этого не хочу, а ты этого не заслуживаешь. Ты получил ответ на свой вопрос?
— Да.
— Отлично. Тогда двинули — в окне силуэтов уже нет, — он забрал рюкзак с пола и закинул на правое плечо. — О чём ты, Джеймс, мог бы и сказать.
— Извини — заслушался.
— Да я так и понял. Эй! — окликнул Пацана Хантер. — С вопросом о убийствах всё тоже очень просто: нами руководят нужда и здравый эгоизм. Поверь — ни к чему другому ты не придёшь, как бы ни пытался. Надеюсь, твоё любопытство сыто и будет молчать хотя бы несколько часов, — дверь открылась и ветер сразу же занёс сквозняк вместе с мелкими брызгами воды. — Выдвигаемся.
* * *
— Беги! Беги, блять!
— Бегу! Парнишка, не отставай! Хрена они дают! Твою мать! — выстрел. — Не отставай, тебе говорят!
Дневную тишину поздней осени разбивал хор из шагов, сливаясь своим шумом в непроглядный град. Рассекая своими ботинками старые лужи, троица бежала так быстро, насколько могла к тому самому First National Center Building — единственному известному безопасному и обжитому месту в Оклахоме. Впрочем, безопасность не была гарантированной.
— Связывайся с ними! — кричал мужчина старику. — Отсюда покрытия уже должно хватать. Пристрелят ведь!
— Закройся и беги! — Уильям всеми силами шерстил рюкзак, выискивая рацию.
Обогнув очередной дом, компания свернула налево — подальше от центральных проспектов. Там, на узких улочках, между высокими и не очень домами, было явно больше шансов выжить — мёртвые, гонящиеся за ними уже около часа, всё никак не хотели отставать, но координировались между собой куда хуже. Впрочем, самые быстрые из них то и дело нагоняли без того уставших путников, хватая или почти хватая их за одежду или провиант. На одной из кочек старый охотник дёрнулся и обхватил ладонями своё бедро.
— Что с тобой?
— Нога… — немного содрогаясь, ответил тот. — Нога грёбаная…
Пробежав спустя несколько десятков минут сквозь внутренние дворы больницы Святого Энтони, трое живых вывернули на Норт-Дьюи авеню и стремительно рванули на юг — им оставалось около десяти-пятнадцати минут бега. Стараясь не цепляться рукой за больную конечность и осторожнее переваливать вес, Уильям «Из Джонсборо» Хантер что есть мочи ковылял по скользким тротуарам, имитируя бег, чем злил даже самого себя — скорости было явно недостаточно, а преследователи не давали форы никому и ни при каких обстоятельствах.
Наверное, никто бы так и не смог посчитать точно, сколько стай слетелось на крики сородичей о свежем мясе, но, оборачиваясь, старик то и дело видел не меньше двух сотен лиц, просто заполонивших улицу, и то были только первые ряды. А за шеренгой, разбежавшейся на всю ширь — поток, смывающий всё. Бегущие наперегонки с самими собою заражённые то и дело падали, спотыкаясь или скользя на мокрой траве, а их сородичи тут же приносили им плачевную участь, разбивая черепа когда-то обувью, дробя рёбра каблуками и пятками, выворачивая суставы одним движением, ломая кости… Те же, что были в хвосте — слишком голодные, чтобы бежать, доделывали работу, не оставляя ни времени, ни воронам почти ничего съестного. Действительно незавидная смерть. Или жизнь. Впрочем, у живых были дела поважнее, чем созерцать. Обогнув музей Искусства по дуге из-за огромных завалов, они направились к библиотеке — оттуда была прямая дорога к цели.
— Не отвечают! Тишина на всех волнах, — тот немного потряс старую рацию. — Работай, сволочь!
Здание Национального Центра уже показывалось из-за контуров соседних небоскрёбов. Рассекая своими шпилями небеса, оно теперь казалось защищённой со всех сторон крепостью: на окнах, кроме панорамных, что в пентхаусе, стояли металлически задвижки, перекрывая обзор извне, свободные выступы здания были защищены небольшими укрытиями из чего-попало, чтобы, в случае атаки с редких соседних зданий, занимать там оборону, а на одном из них, если сильно присмотреться, и вовсе можно было заметить одинокий силуэт в тёмной накидке — снайпер.
