— Сами виноваты, — отрезал Хантер. — У вас нет ни снаряжения, чтобы выкурить мёртвых из Ада, ни нормального оружия, чтобы разнести в щепки всё, не заходя в здание, ни даже приличного количества взрывчатки, чтобы сровнять его с землей или, хотя бы, входы завалить. Впрочем, последнее не сильно бы и помогло — вышли бы через окна. Да, парой трупов больше, но всё-таки… Так что нет — по-другому никак. Повезло ещё, что в ваше «современнейшее» обмундирование противогаз с двумя фильтрами входит.
— М… — важно потянул солдат, надув щёки. — А почему утром, а не ночью?
— Тебе действительно нечем заняться, кроме того, как донимать меня в пять часов и… сорок три минуты утра вопросами об операции, участия в которой ты даже не будешь принимать?
— Э-э-э… Э… Да. Ну так что?..
В эту секунду старика уже не было рядом — совсем не на то он хотел потратить своё оставшееся и, возможно, последнее свободное время. Он, конечно же, шёл к Ней — к Девочке. На часах было пять сорок пять — рассвет. Огненно-жёлтый диск медленно возносился в небеса. Что, впрочем, не сильно было заметно из-за задвижек на окнах — в импровизированном госпитале царил полумрак и дремота. Её состояние всё ещё было далеко от нормального. Кажется, день за днём она совершенно не менялась — жар, бред, лихорадка. В мысли Хантеру лезли слова доктора о том, что каждый медикамент на вес золота. О том, что до того, как прилететь сюда, у него были медикаменты, но подавляющее их большинство было исчерпано. И в эти секунды лишь одна мысль закрадывалась в подкорку: а помогли ли они? Те лекарства? Выжили ли все те люди, на чьи тела или души были потрачены безликие белые пилюли и ампулы? А если не выжили, то стоило ли вообще пытаться поднять их на ноги? Возможно, их стоило приберечь для этого случая? Но, если следовать той же логике, стоило ли их беречь? Стоило ли вообще пытаться кого-то спасти?
Уильям «Из Джонсборо» Хантер взял ладонь Девочки в свою руку и, стиснув, молча смотрел в пол. Где-то там, в глубине своей крохотной души он понимал, насколько слабо его обещание, насколько оно мало в весе и насколько тщедушен шанс на то, что он его исполнит… Но, однако, ощущая тепло от маленькой девичьей ручки он понимал, что даже если шансы невелики, даже если завтра может и вовсе не наступить для них обоих — ему есть ради чего стараться, есть то, ради чего стоит жить или пытаться. И он попытается. Даже если не сможет.
Через несколько минут на руке старика завибрировали часы — шесть утра, время выдвигаться. Но торопиться он не хотел. Под монотонный треск датчика вибрации старик сидел ещё несколько минут. Жаль, что время не может замереть. В конце концов, он отпустил ладонь, положив её обратно на импровизированную кровать, и, поднявшись на ноги, медленно зашагал к лестнице.
— Так почему утром, мистер Уильям? — не отставал молодой рядовой.
— Только ради того, чтобы ты позадалбывал меня вопросами, солдат. Только ради этого.
Старый охотник шёл к точке сбора, где его уже ждал готовый военный отряд в количестве десяти человек во главе с Джеймсом, которому, как казалось, куда проще находиться среди военных. Нельзя было сказать, что ребята, разодетые в одинаковую зелёную форму, были во всеоружии — большинство обмундирования потребовалось снять в угоду мобильности и скорости — главных параметров для выживания в Аду, так что лёгкий бронежилет, пистолет с дополнительным магазином, сумка с противогазом и заточенный до состояния зеркала боевой нож — всё, чем мог похвастаться стандартный боец на этой вылазке. Наёмники также оставили свои рюкзаки и основное оружие на базе, а Джеймс, чего уж там стесняться, даже скинул кожаную куртку и выкинул из своих карманов на штанах и отсеков на поясе всё лишнее. Хантер же скинул плащ и остался в разорванной рубахе, ворот которой давно пора было пустить на половую тряпку. Взяв всё необходимое, отряд выдвинулся на чердак. Двери наружу открылись, и свежая осенняя прохлада тут же ворвалась внутрь вместе с потоками воздуха, разгоняя пыль.
— Погодите, — вдруг остановил всех старик. — У меня за ночь возникла очень любопытная мысль насчёт этого договора. То есть… Я-то понимаю, что может и не время, но покоя это мне не даёт целую ночь: скажите, что было бы, если бы я отказался? Вы бы так просто оставили её умирать? Совсем не задумываясь?
На мгновение на крыше дома застыла удивлённая тишина. Старик знал — это был очень хороший вопрос. Нет, он бы не отказался — рисковать в таком случае было бы слишком абсурдно, но любопытство нужно кормить. Хоть иногда. Множество и множество секунд никто не решался говорить, но молчание всё же прервалось:
— Нет, девочка была бы ни при чём к твоей трусости, — ответил тихо один из солдат, подойдя к наёмнику. — Но вот тебя бы мы просто так не отпустили.
Старик посмотрел на мальчика в военной форме — огонь в глазах, пробивающийся сквозь светлые пряди волос, и юношеский максимализм в сердце, сказывающийся оскалом на губах. «Интересно, их учат быть такими или они сами ожесточаются ко всему, что хоть немного выделяется?»
