— Что, прямо так бы и пристрелили за нихрена? Зная, что меня эта Девочка будет ждать и спросит, что случилось?
— Да, прямо вот так и пристрелили бы. Как шавку. Как сволочь. Ты же как-то смог бы прямо вот так отказаться, зная, что стоит на кону.
— Ха… Мальчишка. Впрочем, в словах не сомневаюсь — уверен, что пристрелили бы. Спасибо, что ответили — теперь я буду не спать спокойнее, — почему-то наёмника терзала мысль, что откажись он прямо там — посреди госпиталя, то никто бы ничего не сделал, а его самого просто отпустили бы, пускай и с позором. Но это только возможность. К тому же — упущенная, так что…
— Не стоило тебе оскорблять капитана.
— Ась?
— Я говорю, что тебе не стоило оскорблять капитана. Он прибыл сюда к нам из самой жопы мира добровольно, а не по приказу — единственный, кто прибыл. Думаешь, с нами связался кто-то за всё это время, пока мы были здесь? Прислали припасы или медикаменты? Хрена с два, — голос разносился спокойно и равномерно, медленно протекая по стенам чердака. — Единственное, что мы получили — вертолёт голодных ртов, в котором лишь чудом оказался доктор, и приказ от этого снайпера — одно гребучее слово: «Укрепляйтесь».
— И что? Что ты от меня хочешь? Чтобы я расчувствовался? Или поймал попутную вертушку и полетел извиняться перед вашим идолом?
— Я хочу… чтобы ты признал свою неправоту.
Усмехнувшись, старик шагнул на балкон и тут же услышал шум позади себя. Обернувшись, тот увидел, что солдатика держат под руки два его товарища — на всякий случай, наверное, потому что сам он не проявлял никаких эмоций — лишь смотрел из-подо лба на своего нравственного противника — Уильяма Хантера. Наёмник улыбнулся и немного шагнул вперёд — к рядовому. Его тело тут же обхватила другая пара рук, пытаясь разнять ещё не начавшуюся драку, но он не противился — лишь немного наклонился, чтобы быть лицом к лицу поближе с соперником и заговорил:
— Что ж ты так долго молчал, а, боец? Что, яйца в штанах не давили, когда мы этого самого капитана отсчитывали две недели назад? Ещё бы — холодные, голодные и зелёные пришли на зачищенное место, где были всего-то каких-то два тела, покрытых с ног до головы кровью — против таких не особо попрёшь, зная, что они убили с пол сотни, верно? А тут — на тебе, башня уже ваша, укрепились хорошо, чувствуете себя хозяевами, к которым заявились непрошеные гости, да и эти два тела теперь вам должны. Юношеские выебоны у тебя, а не принципы.
— Давай один на один сойдёмся, старик, если тебе яйца так жмут. Давай. На кулаках, — совершенно спокойно, с оскалом на зубах, шептал солдат. — Давай!
— Если выживешь сегодня — без проблем. А до тех пор, будь добр, потерпи.
Уилл сделал шаг назад, и солдаты тут же отпустили его. Через несколько десятков секунд отступили и от рядового. Отряд двинулся вниз по балконам, сохраняя напряжённое молчание.
— Охренительное начало операции, — опешил Джеймс, — просто, блять, лучше некуда.
— Хе. Это же Ирвин и его «патриотические чувства к защитникам родины» — куда тут без очередных разборок.
— Если есть идеи, как это исправить — мы все во внимании, — проговорил один из бойцов, идущих впереди.
— Да, б-б-б-было бы сейчас неп-п-плохо.
— Я слышал, что раньше перед боем войны делали что-то воодушевляющее. Пели, там, или…
— Ты нам спеть что ли предлагаешь, Джим?
— Хе. Типа мы все какую-то песню одну знаем?
— Гимн страны?
— Иди ты нахер, Марк. Воодушевляющее, а не хрен пойми что.
Дальше шли молча — лишь Джеймс, идя где-то в середине шеренги напевал что-то себе под нос, но слышно его было, увы, лишь тем, кто шёл рядом с ним — всего двум из двенадцати. Однако, на удивление, этого хватило. Уильям, следующий замыкающим, видел, как солдаты начали перешёптываться между собой, объясняя что-то на пальцах от человека к человеку — вроде игры в сломанный телефон, только без тайного слова. В конце-концов очередь дошла и до старика — солдатик, развернувшийся к нему, начал оживлённо объяснять то, что способ взбодриться был найден — песня вполне устраивала всех, оставалось лишь запомнить текст. Но для Хантера в этом не было необходимости — этот мотив был ему знаком не понаслышке.
— А как её петь-то надо?
— Хе. Я так понял, что это рок — нужна агрессия. Типа, самое то для боя.
— А кто н-н-н-начнёт-то?
— Да… Кто?
В ответ Джеймс лишь улыбнулся и опустил голову. Старый охотник был готов поклясться, что в тихой фразе, которую мужчина шептал сам себе, он услышал: «Как же у вас всё сложно». Когда они почти спустились, зрение старика уловило древнюю платформу с электрическим приводом на уровне крыш более низких зданий (такие раньше использовались мойщиками окон или строителями) — видимо, то самое устройство, с помощью которого военные теперь и спускаются вниз. «Так вот, о каком «устройстве» они говорили, когда мы увидели обломки лестницы. Занятно. Вряд ли он перевезёт больше трёх-четырёх человек — нужно будет спускаться по очереди. Что ж, тогда я…» — но от мыслей Уильяма отвлёк странный, похожий на вой звук — Джеймс запел:
— А-а-а-а в старом городе Оклахома мне было нечего терять!
