Но да, такой вариант развития событий реален. Достаточно кому-то в русской военной контрразведке отнестись к текущей информации с достаточной мерой серьезности, и последующий сценарий очевиден. Несколько европейских или североамериканских туристов и бизнесменов могут исчезнуть на территории России без следа в любой момент, и их кураторы в посольствах начнут что-то делать отнюдь не сразу. А выборка у русских есть: стоит только догадаться посмотреть на то, как изменился демографический спектр контингента людей, получающих совершенно легальные, украшенные всеми положенными виньетками визы на въезд на территорию Российской Федерации. Всего год назад, как и два десятка предшествующих лет, он был достаточно «размазан». В Россию ехали бывшие эмигранты — демонстрировать достижения лучшей в мире стоматологии и показывать фотографии уже почти выплаченных домов в Нью-Джерси. Ехали пуделеобразные старушки на пенсии — просто за экзотикой, за куклами-матрешками, дешевой икрой и свежими впечатлениями. Ехали целые классы студентов-пианистов и целые отделы бизнес-менеджмента от сотен компаний: тех, для которых попрание режимом Путина прав и свобод человека в России было менее значимым, чем возможность зарабатывать миллионы. Все эти люди, от восторженных и хорошо обеспеченных семидесятилетних вдов до юных поклонниц альтернативного рока, ехали в Россию и сейчас. Подавали заполненные анкеты в посольства и консульства, платили сбор, покупали билеты и радостно взлетали навстречу экзотике. Но доля мужчин спортивного/атлетического телосложения (в разных формах использовались оба этих термина) в возрасте 20–45 лет в общем пуле подателей требований на выдачу туристических и бизнес-виз начала расти как снежный ком уже с начала 2007 года. Про себя генерал определил именно эти месяцы как «точку невозвращения» плана, еще не имевшего в то время окончательного названия — только буквенно-цифровой индекс. Очень немалая доля ложащихся в такую условную категорию людей получала «многократные» визы. Такие люди пересекали границы несколько раз, обогащая авиаперевозчиков и хозяев русских отелей. Набирая опыт и вживаясь в среду. Покупая себе шанс выжить один-два дня на положении, хоть как-то приближенном к истинно нелегальному. Трудно ли было высказать предположение о том, что тысячи молодых мужчин с чем-то неуловимо общим в типаже едут в Россию не за впечатлениями и карьерой в бизнесе, а за чем-то другим? Да, трудно — это следовало признать и быть, таким образом, чуть снисходительнее к неуспеху противника. Натренированные на проникновение на территорию охраняемых объектов и уничтожение единиц ядерных вооружений и их носителей группы терялись в «общем объеме» въезжающих. В среде совершенно добровольно, за собственные деньги едущих в Россию идиотов с фотоаппаратами и деловыми бумагами. Хороший бизнесмен тоже в общем-то похож на военного — а все бумаги у него самые настоящие, как и инвестиционные деньги, которые «въезжают» в Россию в его портфеле…
Деньги, чертовы деньги… Успех войны действительно почти всегда зависит от денег и времени. Интересно, что и того, и другого в данном случае было много. В отношении первого вой конгресса и налогоплательщиков не имел ни малейшего значения — подготовка к войне финансировалась из источников совершенно невообразимой глубины. Можно было только догадываться, какую роль в происхождении этих денег играли в ключевой момент люди, близкие к семейству Бушей. Как они планировали компенсировать свои затраты и как именно прикрыть потом эту «компенсацию». Но в результате неожиданного половодья денежных средств, вливаемых в армию, флот и военно-воздушные силы США, значимость фактора времени взлетала уже вообще до небес. А число параметров, «заякоренных», «завязанных» на время, исчислялось не просто сотнями — многими тысячами. Скажем, из-за недостатков финансирования в годы президентства Билла Клинтона армия США получила всего одну тысячу оперативно-тактических ракет MGM-140 к системам залпового огня ATACMS. Между тем только для первой недели запланированных боевых действий имеющие такие системы дивизии армии США в Европе испытывали потребность, которую начштаба 7-й армии оценивал в четыре тысячи штук. При этом как сам начштаба, так и любой другой штабной офицер с удовлетворяющей Хертлинга квалификацией вполне понимал, что реальные боевые действия не оставят от предварительных расчетов камня на камне. Когда за минуты до времени «Д» первая ракета сойдет с направляющих, современные боеприпасы будут расходоваться с той скоростью, с которой их будут подвозить, а штабы будут завалены требованиями командиров дивизионов и тех дивизий, в интересах которых они работают: еще, еще, еще. Это как пример.
