Коммандер вытер пот, промежуток между шестью и двумя минутами он не заметил вообще. Выходит, резерв в расчеты времени был заложен командованием не из перестраховки. И даже непонятно, куда ушло это время: то, которое он опасался потратить на пережигание нервов. Обратный отсчет. Лодка неощутимо качнулась, чуть развернутая вновь усилившимся восточным течением, и чтобы восстановить управляемость, ему пришлось отдать команду добавить лишние пол-узла. Курс ничего не значит для системы наведения: она развернет ракету уже в воздухе, включив собственную систему позиционирования. Но это тоже часть «профессиональной культуры». Невозможность удержать лодку в пределах параметров, «согласованных» с мозгами ракеты из-за смены тактической обстановки, почти точно собьет огневое решение. Изменение курса на градус никогда не приведет к этому, но может запустить сложную цепочку действий, которые должна будет выполнить ракета, чтобы эту мелочь компенсировать, — собственно вычисления навигационного блока, подача сигналов на рули, срабатывание механики. В какой-то микроскопической доле случаев все это в конечном итоге приведет к сбою на очередном этапе, и цель останется не поражена. Чего это будет стоить ходу войны, не способен предсказать никто.
Минута десять. На крышки контейнеров вертикальных пусковых установок подается предварительная команда. Коммандер Мартин уже держит ключ в руке: длинная цепочка из блестящих металлических шариков чуть покачивается на весу. Старшина откидывает колпак из желтого оргстекла, закрывающий гнездо.
— Минута ровно… Пятьдесят пять секунд… Ключ в гнездо, сэр!
Странно получить указание от старшины, но все верно. Коммандер Мартин даже не смотрит вправо: он и так знает, что командир отделения боевых систем набирает сейчас на другом пульте последовательность из двух многозначных паролей. Включается подсветка гнезда: значит, пароли «прошли», принятые системой. Сейчас начнут последовательно открываться крышки шахт. Если у русских есть в округе действующая гидроакустическая система, ее оператор в эти секунды может непоправимо испачкать себе штаны.
Не похожий ни на что по форме, нагретый его телом ключ входит в гнездо без усилий, как намасленный. Подсветка мигает: это подтверждает опознание ключа.
— Сорок пять…
Коммандер переводит ключ в первое положение. Газогенераторы пусковых установок начинают работать; краем глаза он видит, как по панели системы управления стрельбой бежит цепочка сигнальных огней. Загораясь один за другим, прямоугольнички сигналят о полной готовности установок, об отсутствии сбоев в цепях собственно ракет, о подаче команды «взведено — предварительная» на взрыватели их боевых частей. Старшина перещелкивает тумблеры по нескольку сразу, быстрыми короткими движениями опытного специалиста.
— Полминуты…
Энсин отделения навигации и операций срывает с себя очки и почти прижимает лицо к янтарно-черному экрану индикаторной панели пульта управления, считывая показания одной из подсистем. Теперь почти все делается без участия человека. Осталось одно движение кисти его руки, все остальное сделает техника.
— Двадцать…
Шум еще не слышен, но ноги уже улавливают вибрацию. Кто-то произносит сзади что-то непонятное: коммандер не узнает голос и не понимает сказанного, но интонация почему-то насмешливая, значит, это не может быть важно.
— Десять… Девять…
Это «окно», последняя страховка всего комплекса от несанкционированного пуска. Если извлечь ключ или даже просто не сделать ничего — пуск не состоится.
— Семь…
Командир атомной подводной лодки «Сан-Хуан» 12-й эскадры подводных лодок специального назначения поворачивает пусковой ключ во второе положение. За секунду вибрация нарастает так, что со столов начинают падать карандаши и шариковые ручки, слетают листки бумаг. Он видел это много раз, он много раз поворачивал этот ключ, но сейчас колющие нервы иглы рвутся по его позвоночному столбу вверх. Так не было еще никогда.
— Четыре…
Осталось четыре секунды на то, чтобы отменить пуск. Кому это придет в голову? Кто посмеет остановить то, к чему они все готовились всю свою сознательную жизнь, ради чего десятки лет тратили трудовые деньги многие миллионы граждан США?
Отсчет уже не озвучивается, незачем. Нарастает рев, потом «Сан-Хуан» дергается, и на фоне этого по перепонкам бьет звонкий металлический звук. Так, наверное, ощущалось попадание в корпус вражеского ядра или снаряда в век брони. Потом начинается просто тряска. Газогенераторы вышвыривают ракеты вверх из-под слоя воды в 18 фатомов толщиной. При выходе каждый «Томагавк» разрушает мембрану своей капсулы и устремляется вверх, окутанный коконом кипящих пузырей. Цветовые индикаторы на панели мигают все разом и меняют цвет поодиночке.
— Сход!.. Сход!.. Сход!.. — вопит немолодой уже уоррент-офицер, колотя кулаком по столу. Энсин за его спиной приплясывает и кривляется, размахивая сцепленными руками, как эпилептик.
