Из пусковых установок «Сан-Хуана» выходит по ракете каждые 2,5 секунды: этот показатель в разы больше, чем для надводных кораблей, но с этим ничего нельзя сделать: врывающаяся в опустевшие контейнеры морская вода весит тонны. Но все равно, пуск 12 боевых ракет субмариной — это всего лишь полминуты. Когда все заканчивается, коммандер Мартин не дает экипажу поорать и попрыгать, похлопать друг друга по плечам, поаплодировать, как учат стереотипы дешевых кинофильмов. В отличие от большинства своих офицеров, уоррент-офицеров и старшин, он прекрасно понимает, что для всего этого не время. Они привыкли, что даже боевой пуск — это безнаказанный удар по одному или другому арабскому побережью. В ответ на него на рубеж не прилетят противолодочные самолеты и вертолеты, не придут вышедшие из баз по тревоге надводные корабли и субмарины-охотники. Именно поэтому командовавший «Сан-Хуаном» во время Иракской войны коммандер Эдвард Такесуи получил всего лишь «Бронзовую Звезду». Тоже неплохо, если глядеть со стороны. За все время современных войн, в которых участвовали Вооруженные Силы США, их противники — арабские государства и югославы — не предприняли ни одной попытки сопротивляться в воздухе и на море. И не всегда из-за того, что не имели такой возможности: скорее просто потому, что не видели перспективы. Поднимать в воздух ударные самолеты, прикрывая их истребителями? Да пилоты «Хорнетов» и «Томкэтов» аж скулят от ожидания, так этого ждут. Потертые долгой службой МиГ-21 против истребителей последнего поколения: исход любого столкновения просто очевиден. Да, можно припомнить две войны, когда господство в воздухе ВВС и флотской авиации США не распространялось на весь театр военных действий: Корейская и Вьетнамская. Но ни разу после 1945 года США не воевали с государством, хотя бы в принципе способным противодействовать ударам с моря. Теперь все иначе. Наверное, это не все еще осознали, но термин «миротворческая операция», которым им продолбили все мозги в ходе подготовки в Гротоне, не вполне соответствовал сложившемуся за последнее время значению этого термина. Все привыкли — а он не соответствует, вот неожиданность для молодежи! А он, коммандер Мартин, понимает: как бы это ни называлось, вот теперь началась настоящая война с настоящим противником. Таким, который неоднократно наказывал за излишнюю самоуверенность самых почитаемых полководцев мира.
Мощность реактора вновь ушедшего вниз «Сан-Хуана» была доведена до 40 % — по мнению старшего помощника командира, на данной глубине это обеспечивало лучшее отношение шумности и скорости. Они уже развернулись и теперь шли к северо-востоку: Мартин планировал обойти Колгуев именно с востока, снова встав в пару с «Александрией». Если им предстоит отбиваться от русских на отходе, это лучше делать по крайней мере вдвоем. Больше шансов целыми дойти до своего «зонтика». Опустошив вертикальные пусковые установки и потратив три торпеды на потопление русского «Оскара» в интересах обеспечения развертывания и политических аспектов начавшейся миротворческой операции, «Сан-Хуан» далеко не исчерпал свои боевые возможности. Но конкретные боевые задачи ему больше не ставятся. Главная задача сейчас — уйти из русских вод целым.
— Экзек?
— Да, сэр?
— Было ли противодействие во время пуска?
Лейтенант-коммандер отходит от командира и некоторое время переговаривается с офицерами, потом возвращается.
— Нет, сэр, никаких признаков противодействия.
— Все 12 сошли чисто. Полная дюжина.
— Именно так, сэр. Я должен сказать, это было великолепно.
— Я объявлю благодарность команде лично, можешь не сомневаться. Когда для этого будет время. Пока же я просто говорю «спасибо». Это действительно была качественная работа.
— Без сомнения, сэр. Будем надеяться, они дойдут до цели.
— До целей, друг, до целей. До всех из них, будем надеяться.
