Несмотря на то что в помещении было не жарко, вид у стоящих вплотную один к другому людей был распаренный — словно летом, когда вентиляторы перестают справляться с нагрузкой и обладатели высоких чинов начитают ценить кондиционеры в своих офисах больше, чем должностной оклад. И еще улыбки на лицах — как будто ими уже сделана большая часть дела. Но тут уже не смог удержаться и сам руководящий директор полиции, старый, злой и нелюбимый руководитель
«— …Я не знаю, почему он именно меня выбрал. Просто подошел в баре и сказал, что есть работа как раз для меня. Я спрашиваю: „Что делать надо?“ Он говорит: „Ничего особенного, просто посмотреть в паре мест, поискать нам кое-что“…
— Он так и сказал „нам“? Именно так?»
Этот голос был сильным, но не грубым. Давить на рассказывающего его обладатель не собирался — стимулов для торопящегося Йетера было уже достаточно.
«— Да. Я сразу решил, что он собирается украсть что-то. Когда он назвал, сколько заплатит, если сделаю, тогда я спрашиваю: „А что надо? Где смотреть?“ А он мне: „Не здесь“. Дескать, „не будь дураком“.
— Сколько он обещал заплатить?..»
И тут же, почти без перерыва, — второй кусок. Пленка не перематывалась, микрочип просто промотал вперед обороты собственного мини-диска: это заняло меньше времени, чем отжать кнопку.
«— …Нет, не знаю. Не поляк, пожалуй.
— Ты слышал много поляков?
— Конечно. Да, конечно, слышал. Здесь их много, прямо в нашем квартале. Когда они по-своему или даже по-немецки говорят, это сразу ясно, что поляки. А эти двое будто и похоже говорили, но не так. Точно не так. Я решил, что это или словаки какие-нибудь, или югославы, или русские.
— Почему русские?
— Ну, не знаю… Роста высокого и злые.
— В каком смысле?
— Говорили зло так, уверенно. Будто все им можно. Мне не нравилось, конечно, когда так при мне говорят, по-своему, но мне даже как-то было… Страшно, что ли. Вроде и глупость им нужна — зачем посреди зимы катер угонять, — но понятно, что если что не по ним, то или побьют, или еще хуже что-нибудь…»
